4) Представления отличаются своей изменчивостью, непостоянством. Представляя себе тот или иной предмет, мы замечаем, что наше представление в известной степени неустойчиво: в нём легко изменяются цвет, форма, размеры представляемого предмета. Например, только что виденный красный шестигранный карандаш мы можем представить синим и с круглым черенком.
Воспроизводя в своём представлении образ какого-нибудь предмета, например дерева, мы не представляем его со всей ясностью сразу и в целом, а всегда по частям: то его ствол, то крону, то ветви или другие его части. Эти последовательно всплывающие в сознании отдельные части представляются более ясно и отчётливо, чем образ всего дерева.
Стараясь представить себе виденную шахматную доску, мы никогда не можем представить ясно её в целом, со всеми 64 клетками и расставленными на ней фигурами. В каждый данный момент мы представляем ясно только какой-то один участок шахматного поля, от которого в своём представлении последовательно переходим к другим участкам доски в связи с решаемой нами в уме шахматной задачей. При этом те участки доски, которые только что ясно вами представлялись, становятся бледными и неясными, а те, которые до того были смутными, становятся более отчётливыми.
5) Физиологической основой представлений служат процессы, происходящие только в корковых частях анализаторов; рецепторы при представлениях не функционируют.
Представления имеют очень большое значение в жизни и деятельности человека. Если бы мы не имели представлений, содержание нашего сознания было бы ограничено только наличными восприятиями, в нём отражались бы образы только тех предметов, которые непосредственно действовали бы на нас в каждый данный момент.
Представления делятся на две группы: 1) представления памяти и 2) представления воображения.
Если мы представим себе какое-либо наблюдавшееся нами раньше явление и подумаем, какие именно представления мы при этом имеем, мы заметим, что в нашем сознании промелькнёт несколько самых разнообразных представлений. Например, думая о горнолыжных соревнованиях, мы можем представить себе горный склон, покрытый снегом; на этом склоне идёт группа лыжников, одетых в лыжные костюмы; один из них споткнулся и упал, у другого переломилась лыжа и т. д.
Это говорит о том, что в нашем сознании возникает масса самых разнообразных представлений. Среди этих представлений мы можем выделить такие, которые относятся к области представлений памяти, и такие, которые относятся к области представлений воображения. Мы видели когда-то склоны, покрытые снегом, и когда мы сейчас представляем такой покрытый снегом склон, мы имеем представление памяти, воспроизводящее когда-то виденный нами предмет.
Мы, конечно, много раз видели разных спортсменов-лыжников, в разных условиях имели случаи наблюдать, как они падали или ломали лыжи, но той конкретной ситуации, которая сейчас возникла в нашем сознании, никогда не было раньше в нашем восприятии: никогда мы не видели раньше именно этой группы лыжников, в таком количестве и составе, никогда не наблюдали именно этих событий в их определённой последовательности и обстановке. Всё это будет уже не представление памяти, а представление воображения: мы не вспомнили, а построили в своём воображении данную картину.
Отличие представлений воображения от представлений памяти заключается в той сознательной целевой установке, которую мы при этом имеем, а не в самом материале этих представлений. Материал представлений в обоих случаях будет один и тот же: и представления памяти, и представления воображения взяты из прежних наших восприятий. Мы не можем вообразить себе такие элементы этих представлений, которые когда-нибудь нами не воспринимались.
Сломанную лыжу, а также и лыжников в строю мы когда-то видели раньше; эти элементы наших представлений когда-то нами воспринимались. Таким образом, с точки зрения материала, из которого складываются образы, представления памяти и представления воображения не имеют различия. Различие между ними заключается прежде всего в целевой установке.
Когда мы имеем задачу воспроизвести в памяти вполне определённое лыжное состязание, которое мы когда-то наблюдали, мы представляем себе его, имея установку вспомнить именно это, а не другое состязание, воспроизвести в памяти те события, которые случились именно на этом, а не на каком-нибудь другом состязании. Но когда перед нами стоит задача представить себе вообще картину лыжного состязания, мы имеем установку уже не на точное воспоминание когда-то виденного определённого явления, а на построение в своём сознании нового образа из тех элементов, которые нами были раньше когда-то восприняты.
