лей бывает вынужден отступиться от них, тщетно упот- ребив в течение некоторого времени все возможные средства к достижению цели, и предоставить своим мы- слям следовать за более привлекательными стимулами. Есть такие объекты мыслей, которых человек боится, как пуганая лошадь, которых он стремится избегать да- же при самом беглом воспоминании о них. Таковы таю- щие капиталы для мота в разгар его расточительности. Но незачем приводить исключительный пример мотов- ства, когда для всякого человека, увлекаемого стра- стью, мысль об умаляющих страсть обстоятельствах представляется несносной хотя бы на мгновение. <...>
При более спокойных душевных состояниях труд- ность сосредоточить внимание на предмете бывает так же велика, в особенности если мозг утомлен. Иное ли- цо, чтобы избежать скучной предстоящей работы, быва- ет готово ухватиться за любой предлог, каким бы нич- тожным и случайным он ни был. Я, например, знаю одного господина, который готов разгребать угли в ка- мине, расставлять стулья у себя в комнате, подбирать с полу соринки, приводить в порядок свой стол, разби- рать газеты, хвататься за первую попавшуюся под ру- ку книгу, стричь ногти,— словом, как-нибудь убивать утро. И все это он делает непреднамеренно, единствен- но только потому, что ему к полудню предстоит приго- товить лекцию по формальной логике, которой он тер- петь не может. Все он готов делать, только не это.
Повторяю еще раз: объект внимания должен изме- няться. Объект зрения с течением времени становится невидим, объект слуха перестает быть слышим, если мы будем неподвижно направлять на него внимание.Гельмгольц, подвергший самому точному эксперименти- рованию свое внимание в области органов чувств, при- меняя зрение к объектам, не привлекающим внимания в обыденной жизни, высказывает несколько любопытных замечаний о борьбе
Гельмгольц говорит по этому поводу: «Я чувствую, что могу направлять внимание произвольно то на одну, то на другую систему линий (рис. 6) и что в таком слу- чае некоторое время только одна эта система сознается
128
мною, между тем как дру- гая совершенно ускользает от моего внимания. Это бы- вает, например, в случае, если я попытаюсь сосчитать число линий в той или дру- гой системе. Но крайне труд- но бывает надолго прико- вать внимание к одной какой-нибудь системе линий, если только мы не ассоциируем предмет нашего вни- мания с какими-нибудь особенными целями, которые постоянно обновляли бы его активность. Так мы посту- паем, задаваясь целью сосчитать линии, сравнить нхразмеры и т. п. Равновесие внимания, мало-мальски про- должительное, ни при каких условиях не достижимо. Вынимание, будучи предоставлено самому себе, обнару- живает естественную наклонность переходить от одного нового впечатления к другому; как только его объект пе- рестает быть интересным, не доставляя никаких новых впечатлений, внимание вопреки нашей воле переходит на что-нибудь другое. Если мы хотим сосредоточить вни- мание на определенном объекте, то нам необходимо по- стоянно открывать в нем все новые и новые стороны, в особенности когда какой-нибудь посторонний импульс отвлекает нас в сторону».
Эти слова Гельмгольца чрезвычайно важны. А раз они вполне применимы к вниманию в области органов чувств, то еще с большим правом мы можем применить их к вниманию в области интеллектуального разнооб- разия. Conditio sine qua поп (непременное условие) для поддержки внимания по отношению к какому-нибудь объекту мысли заключается в постоянном возобновле- нии нашего внимания при изменении точки зрения на субъект внимания и отношения к нему. Только при пато-логических состояниях ума сознанием овладевает неот- вязчивая, однообразная idee fixe.
Гений и внимание. Теперь мы можем легко видеть, почему так называемое
9—833
129
