Переход к случаям фетишизма с отказом от нормальной или извращенной сексуальной цели составляют случаи, в которых требуется присутствие фетишистского условия в сексуальном объекте для того, чтобы достигнута была сексуальная цель (определенный цвет волос, платье, даже телесные недостатки). Ни одна вариация сексуального влечения, граничащая с патологическим, не имеет такого права на наш интерес, как эта, благодаря странности вызываемых ею явлений. Известное умаление стремления к нормальной сексуальной цели является, по-видимому, необходимой предпосылкой для всех случаев (исполнительная слабость полового аппарата)[77]. Связь с нормой осуществляется посредством психологически необходимой переоценки сексуального объекта, которая неизбежно переносится на все ассоциативно с ним связанное. Известная степень такого фетишизма всегда свойственна поэтому нормальной любви, особенно в тех стадиях влюбленности, в которых нормальная сексуальная цель кажется недостижимой или достижение ее невозможным.
Патологическим случай становится только тогда, когда стремление к фетишу зафиксировалось слишком сильно и заняло место нормальной цели, далее, когда фетиш теряет связь с определенным лицом, становится единственным сексуальным объектом. Таковы вообще условия перехода пока еще вариаций полового влечения в патологические отклонения.
Как впервые утверждал Бине, а впоследствии было доказано многочисленными фактами, в выборе фетиша сказывается непреходящее влияние воспринятого по большей части в раннем детстве сексуального впечатления, – что можно сравнить с известным постоянством любви нормального человека («On revient toujours a ses premiers amours»)[78]. Такое происхождение особенно ясно в случаях, в которых выбор сексуального объекта обусловлен только фетишем (с вопросом о значимости сексуальных впечатлений в раннем детстве мы встретимся еще и в другом месте[79]).
В других случаях к замещению объекта фетишем привел символический ход мыслей, по большей части не осознанный данным лицом. Пути этого хода мыслей не всегда можно доказать с уверенностью (нога представляет собой древний сексуальный символ уже в мифах)[80]; «мех» обязан своей ролью фетиша ассоциации с волосами на mons Veneris[81]; однако и эта символика, по-видимому, не всегда независима от сексуальных переживаний детства[82].
Все внешние и внутренние условия, затрудняющие или отдаляющие достижение нормальной сексуальной цели (импотенция, дороговизна сексуального объекта, опасности полового акта), поддерживают, само собой разумеется, склонность к тому, чтобы задержаться на подготовительных актах и образовать из них новые сексуальные цели, которые могут занять место нормальных. При ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что, по-видимому, самые странные из этих новых целей все же намечаются уже при нормальном сексуальном процессе.
Известная доля ощупывания для человека необходима по крайней мере для достижения нормальной сексуальной цели. Также общеизвестно, каким источником наслаждения, с одной стороны, и каким источником новой энергии, с другой стороны, становится кожа благодаря ощущениям от прикосновения сексуального объекта. Поэтому задержка на ощупывании, если только половой акт развивается дальше, вряд ли может быть причислена к перверсиям.
