В отдельных случаях неврозов положение в этом отношении может быть различно: один раз решающим является врожденная величина склонности к перверсиям, а в другой раз – коллатеральное усиление этой склонности благодаря оттеснению либидо от нормальной сексуальной цели и сексуального объекта. Ошибочно было бы создавать противоречие там, где имеется отношение кооперации. Больше всего невроз всегда проявится в тех случаях, когда в одном и том же смысле действуют совместно конституция и жизненное переживание. Ясно выраженная конституция сможет, пожалуй, обойтись без поддержки со стороны жизненных впечатлений, сильное жизненное потрясение приведет, пожалуй, к неврозу и при посредственной конституции. Эти точки зрения сохраняют, впрочем, свою силу и в других областях в равной мере как для этиологического значения врожденного, так и для случайно пережитого.
Если оказывается предпочтение предположению, что особенно выраженная склонность к перверсиям все же относится к особенностям психоневротической конституции, то появляется надежда, что в зависимости от врожденного преобладания той или другой эрогенной зоны, того или другого частного влечения можно различать большое разнообразие таких конституций. Соответствует ли врожденному предрасположению к перверсиям особое отношение к выбору определенной формы заболевания, – это, как и многое другое в этой области, еще не исследовано.
Доказав, что извращенные стремления образуют симптомы при психоневрозах, мы невероятным образом увеличили число людей, которых можно причислить к извращенным. Дело не только в том, что сами невротики представляют собой очень многочисленный класс людей, необходимо еще принять во внимание, что неврозы во всех своих формах постепенно, непрерывным рядом переходят в здоровье; ведь мог же Мёбиус с полным основанием сказать: «все мы немного истеричны». Таким образом, благодаря невероятному распространению перверсии мы вынуждены допустить, что и предрасположение к перверсиям не является редкой особенностью, а должно быть частью считающейся нормальной конституции.
Мы слышали, что спорен вопрос, являются ли перверсии следствием врожденных условий или возникают благодаря случайным переживаниям, как Бине это полагал о фетишизме. Теперь нам представляется его решение: хотя в основе перверсии лежит нечто врожденное, но нечто такое, что врождено всем людям как предрасположение, варьирует по своей интенсивности и ждет того, чтобы его пробудили влияния жизни. Дело идет о врожденных, данных в конституции корнях сексуального влечения, развившихся в одном ряде случаев до настоящих носителей сексуальной деятельности (перверсии), в других случаях испытывающих недостаточное подавление (вытеснение), так что обходным путем они могут как симптомы болезни привлечь к себе значительную часть сексуальной энергии; между тем как в самых благоприятных случаях, минуя обе крайности благодаря влиянию ограничения и прочей переработки, развивается так называемая нормальная сексуальная жизнь.
Однако далее мы будем утверждать, что предполагаемую конституцию, имеющую зародыши всех перверсий, можно демонстрировать только у ребенка, хотя у него все влечения могут проявляться только с небольшой интенсивностью. А если благодаря этому нам начинает казаться, что невротики сохранили свою сексуальность в инфантильном состоянии или вернулись к ней, то наш интерес должна привлечь сексуальная жизнь ребенка, и у нас явится желание проследить игру влияний, господствующих в процессе развития детской сексуальности до ее превращения в перверсию, невроз или нормальную половую жизнь.
К общепринятому мнению о половом влечении относится и взгляд, что в детстве оно отсутствует и пробуждается только в период жизни, который получил название пубертатного[98]. Но это совсем не простая, но чреватая весьма тяжелыми последствиями ошибка, так как она главным образом виновата в нашем теперешнем незнании основных положений сексуальной жизни. Основательное изучение сексуальной деятельности в детстве, вероятно, открыло бы нам существенные черты полового влечения, показало его развитие и образование его из различных источников.
