Психология эволюции полностью

Мы все начинали с младенчества, в одномерном мире, орально прикованными к Матери. Чем дальше мы от нее уползали, тем выше было наше биовыживательное беспокойство, поэтому мы пытались как можно скорее возвратиться обратно. Ключевые импринтные события того периода, наряду с соответствующим кондиционированием, жестко определяют то, в какой мере мы сегодня проявляем

Затем, когда ДНК направила молекулы-посланники РНК в железы, эндокринную систему и т. д., произошла мутация. Наша морфология — все наше тело — изменилась, а заодно изменился наш “ум”. Наш туннель реальности, таким образом, обрел второе измерение, когда мы встали на ноги и начали ходить вокруг дома, а также узнавать, над кем мы можем доминировать, кто может доминировать над нами, над кем можно доминировать (эмоционально запугивать) в одни моменты и нельзя — в другие и т. д. Из аморфного биовыживательного сознания в нас развилось упрямое индивидуальное эго. Путем импринтирования и кондиционирования в нас был закреплен особый стиль эмоционально-территориальной “политики”.

Происходящее на этом этапе импринтирование и кондиционирование определяют следующие наши черты:

В нас последовательно кондиционируется умение переключаться между этими рефлексами в зависимости от того, является ли статус человека, с которым мы общаемся, выше или ниже нашего. (Представители среднего класса — рейганисты-консерваторы, последователи Джона Берча и т. д. — всегда будут почитать тех, кто находится выше их в иерархии и всегда найдут причину преследовать — или хотя бы клевать — тех, чей статус ниже. Так, они всегда утверждают и на самом деле верят, что бедные обкрадывают их посредством социальных программ — на которые выделяется около 4 % денег налогоплательщиков — и никогда не “замечают”, что военно-промышленному комплексу достается 72 % с каждого доллара, уплаченного ими в качестве налога. Это — нормальная социобиология млекопитающих.)

После того как туннель реальности второго контура жестко закрепляется, организм вновь претерпевает изменения и мутации, переходя к вербальному этапу, и в результате импринтируется стиль мышления третьего контура. Это значит, что помимо протоплазмического сознания и эго, свойственного млекопитающим, мы приобретаем человеческий ум, который создается человеческими артефактами и речью, в то же время создавая их.

Дикие дети, выросшие в изоляции от человеческого общества (артефактов и речи), не имеют “ума” в том смысле, в каком мы его понимаем; вот почему мы называем их “дикими”.

На семантическом этапе импринтной уязвимости мы приобретаем:

По достижении половой зрелости срабатывает еще один триггер ДНК, и посланники РНК инициируют следующую морфологическую мутацию тела-сознания. Импринтируется и кондиционируется “взрослая личность”. Мы становимся:

Недостаточное понимание этих морфологических изменений, а также их постоянное влияние на импринтные контуры мозга — это причины большинства неудач в общении и общего чувства нетерпимости, с которым мы слишком часто противостоим друг другу. Так как импринты у всех немного отличаются — никто не может в точности соответствовать среднему[59] — иногда мы чувствуем себя подобно квакеру из анекдота, который говорит жене: “Весь мир сошел с ума, кроме тебя и меня, а иногда я сомневаюсь даже в тебе”.