Таким образом, роль устойчивости в жизни семьи двойственна: с одной стороны, она необходима и важна, однако она же может стать источником нарушений в семье, тормозом ее развития. В этом случае говорят о ригидности семьи. Сопротивление семьи необходимым изменениям рассматривается представителями разных направлений семейной психотерапии как важнейший патогенный фактор. Ригидная семья (семья с жесткой неизменчивой структурой) рассматривается как патогенная (Goldenberg I., Goldenberg H., 1985). Соответственно выявление, изучение и нейтрализация механизмов сопротивления изменению рассматривается как важнейшая задача семейной психотерапии, причем в центре внимания оказываются самые различные источники сопротивления – в зависимости от школы, к которой принадлежит исследователь.
Теории коммуникации связывают ригидность семьи с нарушениями процесса коммуникации («резиновая ограда», «псевдовзаимность», «мистификация»). Представители стратегической школы видят причину ригидности семьи в том, что набор решений, с помощью которых она пытается справиться с новыми проблемами, слишком мал. Бихевиористы связывают сопротивление семьи изменению устойчивых способов своего поведения с тем, что у нее есть косвенное и не сразу заметное мотивационное подкрепление этих способов. Психоаналитики и представители экспериментальной школы видят причину в том, что члены семьи на предшествующих стадиях своего личностного развития не справились с решением какого-либо личностного конфликта; что сопротивление изменениям является на самом деле сопротивлением членов семьи своему же личностному развитию. Некоторые психотерапевты связывают ригидность семьи с нарушением «граничных сфер» внутри семьи (Nichols, 1984).
Проявления и последствия сопротивления семьи необходимым изменениям могут оказаться весьма различными: подавление индивидуальных особенностей индивида (ему приходится отказаться от индивидуальных желаний в пользу устойчивости семьи), семейный конфликт в этом случае превращается во внутриличностный конфликт члена семьи, за счет которого сохраняется стабильность семьи. Другой вариант развития конфликта – «восстание» члена семьи, его отказ подчиниться семейным правилам (подросток перестает слушаться родителей, муж перестает считаться с семьей). Наконец, могут подключиться механизмы реинтеграции семьи.
Так или иначе, во всех этих случаях в центре внимания оказывается вопрос о том, где источник нарушения – в семье (и тогда ее сопротивление изменениям есть ригидность и должна быть преодолена) или в личности (и тогда устойчивость семьи – положительное явление и именно член семьи должен приспособиться).
Подход к проблеме «семья – личность» в рамках разных школ семейной психотерапии
В настоящее время основные школы семейной психотерапии весьма по-разному понимают соотношения личности и семьи. Пожалуй, наиболее популярным и современным является представление, что именно семейные отношения (а не личности отдельных членов семьи) должны быть в центре внимания семейного психотерапевта. Психотерапевты видят основное достижение современной семейной психотерапии и основу ее самостоятельности именно в том, что в ходе развития семейной психотерапии найдены «чисто семейные» механизмы психических нарушений (Nichols, 1984). С их точки зрения, обследование отдельного члена семьи, выявление его индивидуальных особенностей мало что дает для понимания его поведения в семье, определяющегося в первую очередь устойчивыми способами поведения (правилами) данной семьи, сложившимися под влиянием многообразных обстоятельств.
С. Минухин, один из наиболее убежденных сторонников такой точки зрения, не без юмора говорит, что в основе противоположного подхода оказывается «героическая модель личности», т. е. представление о личности, которая возвышается над обстоятельствами, способна проявить свою индивидуальность вопреки им. По его мнению, при всей своей привлекательности такая личность, однако, является скорее исключением, чем правилом. Противоположный подход характерен для психотерапевтов психоаналитического и бихевиористского направлений. Они считают, что источник семейного нарушения все-таки локализован в личности одного из членов семьи. Этим источником может быть нерешенный внутренний конфликт (при психоаналитическом подходе), неэффективная поведенческая или эмоциональная реакция (при бихевиористском). Разумеется, семейные факторы могут играть важную роль в этиологии нарушения, а участие семьи бывает чрезвычайно полезно в его коррекции, однако это не меняет сути дела – локализации нарушений именно в личности. Если в семье имеются нарушения процесса коммуникации, то сторонники этой точки зрения спрашивают: какие особенности личности членов семьи не позволили им наладить эффективного общения между собой? Если два члена семьи пытаются решить свой конфликт за счет третьего (навязывая ему патологизирующую роль, например «козла отпущения»), то можно задать вопрос: какие личностные особенности помешали этим двум членам семьи решить свой конфликт более рациональным путем?
