Психология и психотерапия семьи полностью

Случай 13

ПРЕОДОЛЕНИЕ БАРЬЕРОВ СЕМЕЙНОГО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ (KEMPLER, 1981, р. 11–13)

Отрывок из сеанса семейной психотерапии

Встреча с обоими супругами только началась. Психотерапевт пытался обсудить с семьей одну из ее проблем. В разговор включилась только супруга. Муж упорно отмалчивается.

Я (Вальтер Кемплер, обращается прямо к мужу). Где вы?

Муж. Яне знаю… Я просто о чем-то думал…

Я. Это приводит меня в бешенство. Вы олух. Вот слово, которое должно было бы вас хоть немного оживить. Проклятие… Ничего удивительного, что у вас проблемы в семье. (Потом, остыв достаточно, чтобы начать говорить «я» вместо «вы»). Я ведь хочу, чтобы вы слышали. Я хочу, чтобы вы участвовали, чтобы вы признали, что мы все присутствуем здесь. Самое большее, чего бы я хотел от вас, – это чтобы вы осознали, что происходит нечто значительное. Или уж, на худой конец, прямо скажите, что вам не нравится то, что мы занимаемся пустяками, но только не покидайте нас.

Муж (нерешительно). Раньше я чувствовал что-то вроде ревности (пауза) или обиды (пауза). Я не знаю.

Я (все еще сердито). Вы никогда не знаете. Это ваш стандартный ответ. Авоттеперь я не знаю. Я не знаю, какого черта мне делать с вами, чтобы до вас как-то достучаться.

Муж. Виноват (пауза). Я всегдаговорю, что я виноват. Я думаю, что я и правда виноват. Я ревновал (пауза). Я был зол, потому что ревновал.

Комментарий. Он пытался быть со мной, и я хотел попробовать еще. Я решил, что надо бы попробовать прояснить и усилить его слова.

Я. Я всей душой хочу быть с вами обоими, но не знаю, как это сделать.

Комментарий. Меня переполняла горечь, когда я все это говорил. И в то же время я знал, что я у цели и что мне уже не придется злиться на него. Подтверждением были его слезы, когда он всхлипнул, пытаясь сказать что-то…

Я. Вы не обязаны говорить. Ноя очень хочу, чтобы вы говорили с нами сейчас.

Муж. Я не могу. Это слишком печально…

Я. Это?

Муж. То, что…

Я. Ну тогда скажите так: «Я расстроен потому, что очень хочу быть с вами сейчас, но я не могу, потому что не знаю, как это сделать… (Прошло несколько минут.) Знаете, я вдруг понял, что и мне нелегко говорить о своих сильныхжеланиях. Мне легче говорить с вами о разных вещах, чем рассказать о своем желании быть ближе к вам. Я понял, что еще не говорил о себе и все, что я могу, – это вот так – нерешительно – говорить о вас.

Комментарий. Слезы навернулись мне на глаза, я чувствовал, что улыбаюсь сквозь слезы. Он (муж) смотрел на меня тоже сквозь слезы.

Я. Это лучше, чем дискутировать или зря говорить о том и о сем. Хотя, конечно, это невеселое занятие. Но я чувствую себя ближе к вам, потому что мы оба испытываем одно и то же.

Муж. Мне легче справиться с этим чувством, когда я мчусь на машине…

Комментарий. К этому моменту я, кажется, закончил разбираться с собой и был свободен, чтобы снова обратиться к нему. Я вновь предложил ему то же самое, что и сначала, хоть и в измененной форме.

Я. Я очень хотел быть близок к вам, но не знал, как это сделать, а теперь я наконец знаю.

Он начал плакать сильнее, закивал и отвернулся. Его жена мягко дотронулась до него: «Знаешь, это напоминает мне время…» Я прервал ее: «Оставьте его в покое… Вы сможете поговорить с ним после». Я хотел, чтобы он остался здесь, со своими чувствами, а не уходил куда-то…

В этот момент я мысленно оставил их и посетил моего отца. Я летел в прошлое через сцены из своей истории, как маленькая колибри. Я ясно вспомнил тот единственный раз, когда мой отец ласково потрепал мои волосы. Мне стало мучительно ясно, как мне все это время не хватало этого его прикосновения, не хватало теплого разговора с ним. Ведь он никогда не говорил, что любит меня или даже что я нравлюсь ему. Помню, как я был удивлен, случайно услышав, как в разговоре с одним из моих друзей он с восхищением отозвался обо мне… Я вернулся назад на нашу встречу, опять увидел обоих супругов. Они смотрели на меня. Я поделился своими мыслями. Тогда муж рассказал ясно, отчетливо, сквозь светлые слезы о своей тоске, вспомнил, как отец учил его водить машину, и это были единственные минуты близости его с отцом. Чтобы усилить его переживание, я предложил ему представить себе своего отца. Он не мог. Он только плакал. «Вы скажите ему, – предложил я, – как вы хотели быть ближе к нему и что вы не знали. как это сделать».

После очень длинной паузы он сказал: «Я часто был так расстроен и зол на него, но я только сейчас понял, что и он не умел…».