Сказанное выше позволяет утверждать, что не всякий контекст необходим, что спасается во всяком случае только тот, который функционален для экономики целого, если целое еще сохраняет некий запас самодостаточности по отношению к поддерживающей его психической, биологической и энергетической констелляции[36]. Поэтому нет никакой необходимости в вечном существовании нашей планеты и тем более какой бы то ни было ее социально-экономической, психоидеологической или историко-политической мегаструктуры.
Аналогичные выводы можно сделать относительно любого созвездия во Вселенной или происхождения константы «Н»[37] в универсуме. Монитор отклонения проявляет свое влияние, пока у него есть поддержка экзистенциальной жизнеспособности – человеческой или нет, неважно.
Лидер лишен всякого представления о существовании монитора отклонения, который зачастую активизирует его и использует в своих целях. Однако интуитивно лидер улавливает некоторые базовые стереотипы, которые, как он видит, зафиксированы в поведении масс. Он чувствует те жизненные выборы и стили поведения, которые приводят к поражению, и избегает их. В сущности, он улавливает большую часть частотных модуляторов монитора отклонения, симбиотизировавшихся с человеком, что позволяет ему уклоняться от их действия или пресекать их вмешательство на уровне следствий, но самого механизма, располагающегося в нейронных синапсах зоны головного мозга, он себе не представляет. Другое дело, если он обладает онтопсихологической культурой знаний.
Зная механизм монитора отклонения, лидер получает огромное преимущество перед остальными в диалектике исторической повседневности. И если он следит за каждым семантическим изменением и контролирует его, то познает абсолютную власть жизни в той мере, в какой она его касается.
Если индивид, рожденный с задатками лидера[38], до двадцати лет не оказывается под сильным давлением семейно-патологических отклонений, то при критическом столкновении с проблемой в рамках традиционной культуры своей социально-исторической группы он будет реагировать на нее с особой эгоцептивностью[39].
В проблемной ситуации, влекущей за собой разрушение каких-либо компонентов или функций контекста (зоны, области, роли), когда никто не может принять правильное решение, лидер, как только ему предоставляется случай, уверенно принимается за организацию (в рамках исторически возможного) и не только восстанавливает функцию (причем не всегда это общественный институт или стереотип), но и облегчает процесс развития контекста.
В первый момент он не проявляет активности, считая, что остальные сумеют хорошо справиться со всеми трудностями сами, и только увидев ошибки или убедившись в несостоятельности других, он начинает решительно действовать, сосредоточив свое внимание исключительно на фактах.
Медленно, постепенно он освобождается от социальных мифов, приобретая опыт функциональной разумности. Проблемы – это подспорье для постоянного оттачивания мастерства в избранной области.
Речь идет не об амбициях, а о более острой потребности лидера осуществлять высшие достижения. Он владеет технологией функций и, применяя ее, достигает чувства удовлетворения.
Он реализует собственный эгоизм, будучи самой функциональной точкой в контексте, в котором оказывается и самоопределяется.
Здесь лидер снова настраивает, готовит собственную психологию и обновленный план действий. Он может уйти в целостность себя и наслаждаться всем, чем может: от созерцания до нарциссизма, от изысканности своей личной жизни до чувственного эротизма, укрепляющего дух, от любимых увлечений до сформированных годами отношений с близкими и дорогими людьми.
Ритм времени наслаждения задается интервалами Действия. Эти интервалы должны быть любой ценой придуманы, изобретены и прожиты, потому что в них сила осуществляет свой аутогенез. И особенно потому, что в этой праздной[40] скуке можно испытать высшее метафизическое переживание.
