Едва ли это можно понять без дополнительных разъяснений. Я имею в виду следующее: с незапамятных времен в человечестве идет процесс культурного развития. (Я знаю, что многие предпочитают термин «цивилизация».) Этому процессу мы обязаны всем лучшим, что у нас есть, но благодаря культуре возникло и многое из того, от чего мы сегодня страдаем. Причины и начала культурного развития прячутся во тьме веков и тысячелетий, конечный исход неясен, но легко просматриваются кое-какие его характерные черты. Возможно, развитие культуры приведет к угасанию человечества, так как оно во многом нарушает половую функцию, и уже сегодня цивилизованные расы и отсталые слои населения размножаются намного быстрее, чем высокоцивилизованные. Вероятно, этот процесс можно сравнить с одомашниванием диких животных. Нет сомнения, что процесс развития культуры несет с собой и изменения в анатомическом строении человека. Люди пока не свыклись с мыслью о том, что культурное развитие есть, помимо всего прочего, также органический процесс. Идущие рука об руку с культурным развитием психологические изменения бросаются в глаза и не могут быть оспорены. Эти изменения заключаются в продолжающемся смещении целей влечений и в подавлении инстинктивных побуждений. Переживания и ощущения, вожделенные для наших далеких предков, стали нам безразличны или даже невыносимы. Я уверен, что такие изменения требований этического и эстетического характера имеют органическую, биологическую причину. Психологические установки, являющиеся результатом нашего культурного развития, вопиюще противоречат войне в ее самых жестоких проявлениях. Именно поэтому мы должны неустанно выступать против нее – для нас она совершенно невыносима, она будит в нас интеллектуальное и аффективное отторжение, мы, пацифисты, даже физически не приемлем войну, вызывающую у нас своего рода идиосинкразию. Мало того, эстетическое безобразие войны вызывает у нас не меньшее отвращение, чем ее жестокость.
Долго ли нам придется ждать, когда все остальные тоже сделаются пацифистами? Мне нечего ответить на этот вопрос, но, возможно, не столь уж утопична надежда, что под влиянием двух факторов – культурных установок и оправданного страха перед разрушительными последствиями войны – уже в обозримом будущем войнам будет положен конец. Какими путями – прямыми или окольными – это будет достигнуто, угадать невозможно. Единственное, что можно сказать с уверенностью: все, чего требует процесс культурного развития, работает против войны.
Я сердечно прощаюсь с Вами и прошу извинения, если эти мои соображения Вас разочаровали.
Лишить нацию человека, которого считают величайшим ее сыном, – не самое приятное или легкое занятие, особенно если это делает автор, сам принадлежащий к этому народу. Но я полагаю, что ни при каких обстоятельствах нельзя пренебрегать истиной в угоду мнимым национальным интересам и, напротив, из всякого содержательного объяснения всегда можно извлечь пользу и расширить наши познания.
Этот человек – Моисей, или Мозес, – бывший освободителем, законодателем и религиозным вождем еврейского народа, жил в столь отдаленные времена, что невозможно обойти вполне обоснованный вопрос о том, был он исторической личностью или легендарным героем. Если он реально существовал, то жил предположительно в XIII или даже XIV веке до нашего летосчисления; мы знаем о Моисее только из священных книг и преданий иудеев. Хотя мы не располагаем достаточно убедительными доказательствами, подавляющее большинство историков считает, что Моисей реально существовал и исход евреев из Египта имел место. Историки справедливо полагают, что последующая история еврейского народа была бы совершенно непонятной, если бы мы не признали подлинность ее истоков и предпосылок. Правда, современная наука в этом вопросе соблюдает большую осторожность и более осмотрительно обращается с преданиями, чем то было в начальный период исторической критики священных текстов.
