Это уже третье издание хорошо известной в православных читательских кругах книги Георгия Михайлова, обращённой к молодёжной аудитории, к будущим воинам и ко всем, кто хотел Р±С‹ стать настоящим мужчиной.Р'РѕРїСЂРѕСЃ о сути мужества был некогда поставлен древним мудрецом Сократом, но его ученикам задачу разрешить не удалось. Отдельных проявлений мужества не перечесть. Однако в целом эту добродетель можно объяснить лишь глубоко уразумев её РґСѓС…овную основу.Р' книге содержится интереснейший нравственно-психологический материал, примеры исторические, воспитательные. Р
О благе мужества легко сказать, но воспитать мужчину в полном смысле слова — дело не простое. А по нынешним временам ещё и доказать необходимо, в том числе родителям, учителям и самим молодым людям, что великодушие и благочестие, отвага и самоотверженность, патриотизм и любовь к ближнему полезны им гораздо больше, нежели богатство и успех; что понятие свободы не тождественно вседозволенности. И доказывать сие тоже не просто, поскольку в наши дни стремительно утрачиваются моральные ориентиры; подвиг и честный труд уже не ценятся как прежде; досуг и обучение становятся всё более игровыми, виртуальными, а в реальной жизни остаётся всё меньше духовного, доброго, героического, — то есть того настоящего, человеческого, на чём ещё держится мир.
Тем не менее, без любви, верной дружбы, потребности в правде и справедливости, без отваги и чести настоящим мужчинам не обойтись. Великодушие — психическая норма сильного пола. Иначе он вырождается. С малых лет мужской характер закаляется в нравственной борьбе, в преодолении своих слабостей и дурных наклонностей. Добрыми делами воспитываются чувства, воля укрепляется дисциплиной, на базе совести возводится здание ума. Душа юноши растёт на духовной закваске. Ей нужны святыни для почитания, заповеди для исполнения. Ей нужны настоящие мужские дела и подвиги — пусть малые на первых порах, но обязательно настоящие (не игра). Мужество не приходит само собой. Его нельзя купить по случаю или взять взаймы.
Но что такое мужество? В чём его суть, где искать его истоки? Знать о том за тысячи лет до нас хотели многие мыслители, в том числе знаменитый философ Сократ со своими учениками. Так вот, с рассказа о том, как пытались они разрешить эту загадку, мы и начинаем.
Сократ (ок. 469–399 гг. до Р. Х.)
«Что такое мужество?» — спросил однажды у своих учеников великий древнегреческий мудрец Сократ. Один из них, по имени Лaxec, ответил, почти не задумываясь, что мужествен в битве тот, «кто, оставаясь в строю на своём месте, старается отражать неприятелей и не бежит». Сократ согласился. Стойкость и смелость воинов действительно относятся к мужеству. Но это ведь ещё не всё мужество. Учитель ждал объяснения сути, а не примера мужественного поступка. Тем более, что и пример оказался не самым удачным.
В то время как древние греки на войне предпочитали держаться плотным строем, скифы, наоборот, атаковали, рассыпавшись по всему полю, и дрались не менее смело, когда убегали. Так они заманивали противника в погоню за собой, чтобы затем одолеть, расстроив его ряды. Да и сами греки порой поступали так же. Спартанцы, например, в битве при Платеях своим
Напомнив об этом Лaxecy, Сократ пояснил: «Я хотел от тебя узнать о мужественных не только в пехоте, но и в коннице и вообще в военном деле, и не только на войне, а также во время опасностей на море, в болезнях, бедности или в государственных делах, и опять ещё не о тех только, что мужественны относительно скорбей и страхов, но и кто силён в борьбе с вожделениями и удовольствиями».
В мужестве, утверждал Сократ, есть нечто общее, тождественное для любых жизненных ситуаций. «Постарайся же и ты, Лахес, сказать… что это за сила, которая, оставаясь одною и тою же при удовольствии и при огорчении, и при всех случаях… равно зовётся мужеством?»
В ответ ученик признался: «Понимать-то я, кажется, понимаю, что такое мужество, а вот только не знаю, как это оно сейчас от нас ушло, что я не успел схватить его и выразить словом».
На помощь растерявшемуся Лaxecy Сократ призвал другого участника их беседы — полководца Никия. Тот заявил, что мужество «есть некоторого рода мудрость». Сократ опять не возражал, но потребовал объяснения: «Что это за наука или наука о чём?» Под наукой (или мудростью) Никий разумел «знание опасного и безопасного на войне и во всех других случаях».
