Тестом «знания виновного» полиграфологи пользуются не так часто, недооценивая его потенциальные возможности. Тест требует от полиграфолога знания деталей преступления и тщательного продумывания вопросов. Он строится на том, что виновному известны более подробные детали преступления (или другого вопроса), чем невиновному. Полиграфолог задает вопросы и предоставляет несколько вариантов ответа на каждый из них. Хотя у каждого может непроизвольно усилиться физиологическая реакция на любой вопрос, но испытуемый, у которого сильные психологические реакции совпали с большим количеством правильных ответов, скорее всего, виновен. Получается модель, позволяющая установить математическое соотношение правды и лжи. Например: «Как вас зовут?», «Большинство купюр в кассе были достоинством 10, 20 или 50 долларов?», «Какого цвета у вас волосы?», «Сколько денег украли: $50, $100 или $150?»
Если бо́льшая часть купюр была достоинством $50, украденная сумма составила $150, и больше никто не мог об этом знать, то усиление физиологических реакций при правильном ответе следует учитывать. Шанс испытуемого угадать достоинство купюр — 1 к 3, похищенную сумму — 1 к 3. Вероятность того, что у невиновного человека усиление физиологических реакций совпадет со всеми правильными ответами, едва превышает 5 %.
Краткие описания трех способов допроса, приведенные выше, значительно упрощены, но в них раскрываются основные принципы. Дополнительные источники — Ликкен, 1974, 1991; Раскин и др., 1989.
Полиграф измеряет только физиологические реакции, определяя, находится ли вегетативная нервная система испытуемого в состоянии возбуждения. Точнее, была ли вегетативная нервная система активирована или выделены адренергические нейротрансмиттеры (эпинефрин и артеренол, также известные как адреналин и норадреналин). Такие процессы могут спровоцировать тревога, страх или злость. Нет никаких отличительных признаков обмана или чувства вины. Усиление физиологических реакций (сердцебиение или повышение электропроводимости кожи) сигнализирует лишь о том, что человек ощущает тревогу, страх или злость. Далее требуется нарушить логику, чтобы связать тревогу с чувством вины или страха. У тревоги могут быть другие причины, как, например, в приведенном выше случае с полицейским.
Вопросы, связанные с обманом, могут вызывать тревогу, если испытуемый верит, что полиграф остро реагирует на ложь. Некоторые полиграфологи убеждают в непогрешимости машины и в том, что ее невозможно обмануть. Тогда полиграф становится важным элементом декорации при опросе, позволяя добиться признания. Таким образом, как полицейские, так и полиграфологи могут повышать уверенность и доверие к процедуре с ограниченной валидностью (Ликкен, 1974, 1987a 1987b).
Ведущими учеными подняты главные вопросы, связанные с валидностью и надежностью проверок на полиграфе.
Степень точности полиграфа изменилась. Сзукко и Клейнмунтц (1981) провели эксперимент (имитировали кражу), чтобы протестировать возможности шести полиграфологов, имеющих разный уровень опыта в определении правдивости. В итоге лучший специалист ошибся в 18 % случаев, приняв правду за ложь. Специалисты, показавшие худший результат, ошиблись в 55 % случаев. Важно отметить, что самые опытные полиграфологи (8 лет) имели самый высокий процент ложноположительных результатов.
Эти же исследователи изучали полиграфологов за реальной работой (Клейнмунтц и Сзукко, 1984 а). Они рассмотрели 120 полиграфических диаграмм, сделанных при расследовании краж. Пятьдесят результатов проверок принадлежали виновным (позже их вина была доказана, и они дали признательные показания), а еще 50 — невиновным, их невиновность была доказана тем, что другие люди признались в преступлении. Еще двадцать диаграмм не удалось проверить, но они позволили показать, что не все проверки дают однозначные результаты.
