Большая часть наших знаний о способности детей врать получена благодаря работе экспериментальных психологов. Например, один из методов исследователей (Р. С. Фельдман и др., 1979) заключался в том, чтобы дать детям разных возрастов либо вкусные, либо горькие напитки. Дети должны были убедить взрослых наблюдателей, которые не знали, кому достались горькие напитки, что все напитки вкусные. Результаты были однозначными. Попытки первоклассников ввести наблюдателей в заблуждение проваливались. Их выдавало выражение лица. У учеников седьмого класса все получалось значительно лучше. Главной их тактикой было постараться выглядеть одинаково довольными и когда они пьют горький напиток, и когда им достается вкусный. Студенты колледжа наслаждались игрой, демонстрируя, что горькие напитки нравятся им даже больше, чем сладкие.
ЛАТЕНТНЫЙ ПЕРИОД — ЭТО ВРЕМЯ, КОГДА ДЕТИ УЧАТСЯ ТОМУ, КАК ОБЩАТЬСЯ, ЧТО МОЖНО РАССКАЗЫВАТЬ И КАК ОБМАНЫВАТЬ.
Эксперимент показал, что важным компонентом обмана являются не только слова, но и контроль над своим невербальным поведением, включая выражение лица и движения тела. Дети 6–7 лет уже умеют обманывать на словах, но еще не достаточно научились контролировать свое невербальное поведение. С возрастом и увеличением опыта ребенок осваивает контроль над другими каналами общения и использование ложных невербальных посылов в дополнение к ложным словам. Другое исследование (Р. С. Фельдман и Уайт, 1980) убедило, что успешный обман с помощью выражения лица может сочетаться с неудачными движениями тела, разоблачающими лжеца (и наоборот). И что дети ограничены в использовании разных каналов общения и механизмов обмана.
Б. М. Дипауло и Джордан (1982) предположили, что с развитием более тонко налаженных коммуникативных способностей, как вербальных, так и невербальных, успешные лжецы сначала учатся хорошо чувствовать собеседника (жертву их обмана), видеть признаки скептицизма, а затем изменять свое послание в соответствии с полученной информацией. Эта хитрость требует способности читать скрытые, часто невербальные сообщения другого человека (обратная связь) и затем корректировать собственную коммуникацию.
Б. М. Дипауло и Джордан (1982) выяснили, что вербальные методы обмана включают отрицание, искажение, уклончивость, неискренность, отсутствие реакции, вымысел и ошибки в очевидных фактах. По их мнению, отрицание (например, «нет, я не ел печенья!») есть самый простой способ и поэтому развивается первым, а ложь имеет много разновидностей, и разные ее виды могут появляться на разных этапах развития. Они считали, что обман с целью получения материальной выгоды осваивается раньше, чем обман с целью получения неосязаемых социальных благ. Например, 4‑летняя девочка, которой пообещали дать свежеиспеченные шоколадные пирожные, как только она уберет свои игрушки, быстро вернулась и сказала, что все убрала. Родители легко убедились, что она ничего не сделала.
Ложь с целью избежать наказания (обвинение другого человека) появляется позже; самые маленькие дети (до 4–5 лет) признаются в том, что сделали. Например, 3‑летний брат плачущего малыша, скорее всего, честно ответит на вопрос: «Ты его ударил?». К 5–6 годам ребенок уже может соврать. Благородная ложь (ложь с целью спасти друга) обычно проявляется позже, Дипауло и Джордан считают, что она предшествует альтруистической лжи, когда человек берет на себя чужую вину или принимает наказание за то, что не выдает друга.
Брагински (1970) описала некоторые характеристики и методы детей с развитыми навыками лжи. Проводя исследование, она сказала пятиклассникам, что является представителем компании по производству крекеров, и дала 10‑летним детям попробовать крекеры, которые предварительно обмакнула в горький раствор хинина. Потом она предложила школьникам убедить своих ничего не подозревающих сверстников съесть крекеры. За каждый она давала им по 5 центов. Дети, более склонные к манипуляции, что оценивалось по баллам за тест на макиавеллизм[2], успешнее справлялись с поставленной задачей, убеждая ровесников есть горькие крекеры. Они шли на маленькие хитрости, на намеренный обман, взятки, двусмысленные аргументы и на перекладывание вины на экспериментатора. Аудиозаписи разговоров детей со сверстниками продемонстрировали, что дети, склонные к манипуляции, казались более наивными, тихими и спокойными. Кроме того, они приводили более убедительные (необязательно правдивые) аргументы.
