Основная трудность в принятии научным сообществом новой теории переживания была обусловлена не всегда адекватным пониманием той объективной реальности, которую Василюк обозначил термином деятельность переживания. Выделяемый им аспект психической реальности не просто «просматривался» деятельностным подходом, но в принципе не улавливался им, поскольку сама эта реальность обнаруживала себя в особых (нестандартных) условиях невозможности реализации актуальных мотивов, установок и ценностей посредством познания и преобразования внешней действительности. Леонтьевская трактовка деятельности как способа существования телесного материального субъекта уравнивала невозможность деятельности с прекращением самой жизни. И в животном мире это действительно так. Однако, как показал Василюк, такая «ситуация невозможности» является неотъемлемым фактом человеческой жизни. В критической ситуации (тяжелая болезнь, смерть близкого и т. д.) человек, не имея возможности по факту ничего изменить, тем не менее что-то делает, преодолевает чувство беспомощности и бессмысленности существования (феноменологическую смерть) и в итоге продолжает жить. И если пытаться сохранить в теории общую трактовку деятельности как единицы жизни, необходимо расширить ее понимание, допустив наряду с внешней предметной и познавательной деятельностью существование особой деятельности, обеспечивающей преодоление субъектом критических ситуаций. Такова, по Василюку, деятельность переживания.
Понятие «переживание-деятельность» иногда ошибочно интерпретировалось как деятельность по формированию переживания-созерцания как явления сознания (по аналогии с перцептивной деятельностью как деятельностью по построению образа). Такое понимание в корне неверно. Под переживанием-деятельностью Василюк подразумевает широкий класс внешних и внутренних действий, осуществляющих перестройку смысловой сферы сознания человека. Специфическим продуктом деятельности переживания выступает производство смыслов. Переживание-созерцание является не продуктом, а «одним из уровней построения переживания-деятельности» (с. 180)[2]. Введение в отечественную психологию категории переживания-деятельности принципиально меняло представление о соотношении переживания и деятельности, сложившееся в рамках теории деятельности А.Н. Леонтьева. Положению Леонтьева о первичности деятельности и вторичности переживания Василюк противопоставляет:
• взгляд на деятельность как одну из форм течения переживания (например, работа может выступать для индивида психологическим средством облегчения тяжелых эмоциональных состояний);
• рассуждение о возможности перетекания переживания и деятельности друг в друга и даже реализации их в одном и том же акте (см. с. 176);
• вывод об особой функции переживания по отношению к деятельности. Переживание не ведет непосредственно к реализации внутренних необходимостей жизни, замечает он, но «оно направлено на восстановление психологической возможности деятельности по их реализации» (с. 175).
Вышесказанное свидетельствует о том, что концепция переживания Василюка в той же мере развивала теорию деятельности, в какой и полемизировала с ней. Эта полемическая сторона его взглядов по отношению к теории деятельности в значительной степени усиливалась благодаря введению им в оборот ряда положений культурно-исторической теории Л.С. Выготского – главного оппонента Леонтьева в его заочной дискуссии о природе переживания.
