Психология проблемного детства полностью

По логике нормального развития вектор драйва должен был бы быть направлен вне системы на компенсацию слабости характера. Но для этого нужна смелость, которой достает далеко не каждому. Вылазки наружу вполне закономерно приводят к болезненным столкновениям и заставляют возвращаться под защиту социальных институтов, которые тяготят, но уберегают от рисков. Приходится поневоле и дальше совершенствовать слой ролей-функций. Так формируется защитная тенденция, которую К. Леонгард обозначил как «педантичная акцентуация характера», при которой добросовестность, производящая впечатление твердолобости и формализма, наполнена страхами оказаться в ситуации, где потребуются искренние чувства, что вынуждает порой защищаться от реальности при помощи навязчивых страхов и ритуалов. Особенно в обстановке так называемой неконгруэтности экспектаций. Например, когда подростки, приученные к неизменному соблюдению этикета, «девушкам вашего круга нужно приличия знать», попадают в иначе ориентированную воспитательную ситуацию. В истории СССР было время, когда всех выпускников средней школы направляли в профессионально-технические училища для трудового воспитания. И контингент учащихся, ранее комплектовавшийся из представителей рабочего класса, как и преподавательский корпус, стал значительно сложнее психологически. Дети интеллигенции возмутились манерой обращения с ними, а мастера производственного обучения (мне пришлось гасить конфликт в училище для портних) объясняли, что этим (нецензурной манерой выражаться) они хотят наладить контакт, показать, что здесь все свои, мы заодно и не будем стесняться. Для юношей испытателем такого рода служит казарма. Но и без подобных этических перегрузок, в обыденной жизни, когда вероятность интервенции внешних обстоятельств внутрь личности только предполагается, опасения оказаться беззащитными вполне достаточны, чтобы закрепить комплекс аутсайдера с инверсией ожиданий («это вы ненавидите меня, а не я вас»).

В последующие годы тем, кто был воспитан в обстановке педагогической депривации, чувствуя себя неудачником (не соответствовал экспектациям), вполне вероятно заполучить то, что принято называть термином «дезадаптация».

Если вы увидели, что взрослый и воспитанный мужчина бросает окурок, где стоит себе под ноги, можете быть уверены – он из числа тех, с кем женщины обращаются бесцеремонно. В душе он аутсайдер и они это чувствуют.

Привычка относиться к успеху как результату стечения благоприятных обстоятельств, а поражению – логичному следствию своей несостоятельности, войдя в характер, формирует очень своеобразное мироощущение.

На рис. 12 почва – недостаточная конкурентоспособность в силу ограниченных возможностей.

Ситуация – нескрываемое разочарование окружающих в своих ожиданиях.

Паттерн – ощущение слабости ролей-принципов, нуждающихся в защите.

Драйв – стремление уберечь роли-статусы от интервенции из вне.

Рис. 12

Защита – стилизация позиций (компенсаторно-уступчивая, демонстративно-оппозиционная, уход в воображение).

Компенсаторно-уступчивый вариант психологической защиты встречается по жизни часто. Это нормальное состояние того, кто не может угнетать другого. Уступчивость, готовность выполнять неблагодарные обязанности, скромность запросов, которые производят впечатление альтруизма, чаще всего лишь способ обойти фрустрирующее препятствие. Кстати сказать, далеко не всегда означающий притворство. Искренность аффилиативного стремления переводит мотивацию на эмоциональный уровень, где себя не нужно принуждать. Все происходит как бы само собой.

Недаром те, кто преодолел трудности адаптации и смог выйти на уровень конструктивных отношений с окружающими, зачастую не чувствуют признательности к тем, к кому липли (по Л. Зонди) в минуту жизни трудную.