Антропология знает, что, в отличие от насекомых, уже существовавших 250 миллионов лет назад и очень медленно продвигавшихся по пути эволюции, человек, под влиянием труда овладевший речью, стал развиваться ранее невиданными темпами и, научившись изготовлять орудия труда, подчинил себе всю природу.
Все это наука знает и дает способы проверять и уточнять эти знания.
Когда первобытный человек выделил свое «я» из «не я», он к «не я» — к «они» отнес не только окружающую природу, таящую для него столько опасностей, но и других людей. Но труд быстро научил его тому, что кроме «я» существует «мы». Человек начал постепенно понимать, что владыка мира не он один, а люди, народ. Но разделение людей на классы, эксплуатация человека человеком и классовая борьба внесли в эти представления двойственность и заставляли создавать нормы морали, якобы исходящие не от человека, а навязанные ему сверху — богом.
В классово-антагонистическом обществе всегда более сильный навязывает свою волю более слабому. И те моральные нормы, которые нужны человеку, он сам делает заповедями всесильного бога: «Не убий», «Не укради», «Не пожелай жены ближнего твоего». И только социалистическое общество, ликвидировав эксплуатацию человека человеком и классовое неравенство, провозгласило:
— Человек есть высшая ценность мира! Все во имя человека, все для блага человека.
Многими «детскими болезнями» нужно было переболеть человечеству, чтобы дорасти до программы построения коммунизма, дорасти до морального кодекса строителя коммунистического общества.
Уже недалеко, в масштабах истории человечества, то время, когда каждый здоровый человек на земле будет им руководствоваться в своих действиях.
«Партия считает, что моральный кодекс строителя коммунизма включает такие нравственные принципы:
— преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине, к странам социализма;
— добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест;
— забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния;
— высокое сознание общественного долга, нетерпимости к нарушениям общественных интересов;
— коллективизм и товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного;
— гуманные отношения и взаимное уважение между людьми: человек человеку — друг, товарищ и брат;
— честность и правдивость, нравственная чистота, простота и скромность в общественной и личной жизни;
— взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей;
— непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму, стяжательству;
— дружба и братство всех народов СССР, нетерпимость к национальной и расовой неприязни;
— непримиримость к врагам коммунизма, дела мира и свободы народов;
— братская солидарность с трудящимися всех стран, со всеми народами».
Этот кодекс писали люди — люди, которые, преодолевая трудности, сами строят счастливую жизнь. Они строят ее не каждый для себя, а для всех, не для «я», а для «мы». Эта жизнь называется коммунизмом, и она будет на земле, а не на небе.
Будет ли религия у людей будущего? Заключительный рассказ книги, отвечающий на этот вопрос, казалось бы, мог состоять из одного слова и восклицательного знака — «нет!».
Но, во-первых, восклицательный знак не доказательство. Это «нет» надо доказать.
«Несомненно, что христианство будет существовать даже через тысячу лет (в виде чучела в музее!)». Так мог писать в своих записных книжках Марк Твен. А в науке восклицательными знаками ограничиваться нельзя.
А во-вторых, законно возникает вопрос: все ли социально-психологические предпосылки, вызывающие образование религии и религиозных чувств, при коммунизме отомрут или, может быть, некоторые получат только иную реализацию? И это совсем не праздный вопрос. Завтра и послезавтра начинается не только сегодня; оно уже началось вчера и позавчера. Представление о том, что ожидает человечество, созданное на основе понимания его прошлого, всегда позволяет уточнить и отношение к явлениям сегодняшнего дня.
То мнение, что религия в истории народов является преходящим явлением, высказывали еще французские философы-материалисты XVIII века.
— Если незнание природы, — писал Гольбах в «Системе природы», — дало начало богам, то познание ее должно уничтожить их.
Но французские философы-материалисты, а вслед за ними многие буржуазные просветители не понимали, что и возникновение и исчезновение религии зависит не столько от психологических причин, сколько от социальных: изменяется бытие — изменяется и сознание. Чтобы изменилось сознание, нужно изменить бытие. Это раскрыл только марксизм. Но эта формула не отрицает и значение просвещения. В.И. Ленин, как известно, придавал просвещению большое значение в устранении религии.
— Чем больше будет распространяться просвещение в народе, тем более религиозные предрассудки будут вытесняться социалистическим сознанием, тем ближе будет день победы пролетариата, — писал он.
Указывая пути борьбы с религией — борьбу с нищетой и борьбу с темнотой, В.И. Ленин не противопоставлял их, но и не подменял одно другим.
