Если число собственников, занимающихся собственноручно земледелием, возрастает, то ясно, что число фермеров, арендаторов и наемных работников должно сократиться. Оно должно тем более уменьшиться, особенно по отношению к последним, что дорогой ручной труд все более и более вытесняется земледельческими машинами. Также способствовало этому и развитие культуры кормовых трав, увеличившейся с 1862 г. на одну четверть и требующей гораздо меньшего числа работников. Следовательно, если деревня несколько опустела, то это лишь потому, что ей требуется меньше рабочих рук. Но недостатка в них никогда не было. Рабочих рук слишком достаточно. Вот в головах иногда действительно ощущается маленький недостаток.
Очевидно, мелкое землевладение не может быть очень производительным, однако оно кормит тех, кто им занимается. Они, конечно, получают меньше, работая на себя, чем если бы они работали на других; но большая разница — работать на себя или на хозяина.
Положение крупных помещиков делается, как во Франции, так и в Англии, все ненадежнее, и вот почему, как я говорил выше, они должны исчезнуть. Их земли обречены на раздробление в ближайшем будущем. Будучи неспособными лично обрабатывать свои земли, и видя, что они приносят все меньше дохода вследствие конкуренции иностранного зерна и увеличивающихся требований работников, они принуждены постепенно отказываться от обработки, требующей иногда гораздо больших издержек, чем получаемые от нее доходы[58]. В конце концов им придется продать свои земли частями мелким собственникам, лично занимающимся хозяйством. Эти последние, не несущие никаких издержек и затрачивающие незначительную сумму на погашение капитала, будут, ввиду дешевизны приобретения имений, жить в довольстве доходом от земли, на которой крупным владельцам жилось очень плохо. Большие поместья будут скоро предметом бесполезной роскоши. Они — еще признак, но отнюдь не источник богатства.
Явления, только что указанные мною, наблюдаются повсюду и особенно в странах, изобилующих крупными владениями, например, в Англии. Они происходят, как я уже сказал, от возрастающих требований рабочего населения, совпадающих с уменьшением цен на продукты почвы вследствие иностранной конкуренции, вызванной народами, у которых земля не ценится, как в Америке, или у которых не ценится ручной труд, как в Индии. Именно эта конкуренция в течение немногих лет понизила цену нашего хлеба на 25%, несмотря на покровительственные пошлины, падающие, конечно, на всех потребителей хлеба.
В Англии, стране свободы, где нет законов, которые охраняли бы от иностранной конкуренции, кризис свирепствует во всей своей силе. Английские порты завалены иностранным зерном, а также привозным мясом. Корабли-ледники постоянно поддерживают сношения между Сиднеем, Мельбурном и Лондоном. Они доставляют баранов и быков, разрезанных на части, по цене в 10 или 15 сант. за фунт, не говоря уже о масле, привозимом некоторыми из этих кораблей по 600.000 кг за один рейс. Хотя местные помещики сбавили арендную плату более чем на 30%, они почти ничего не наживают. В замечательном исследовании де Манда-Грансэ упоминается, что он рассматривал отчетные книги помещиков, земли которых приносили несколько лет тому назад от 500 до 800 тыс. фр. дохода, а теперь приносят лишь от 10 до 12 тыс. фр., вследствие неплатежа за аренду. Отстранять неисправных арендаторов нет смысла по той простой причине, что нельзя найти согласных платить. Арендаторы хотя и не платят, но все-таки приносят пользу, поддерживая почву и не давая ей заглохнуть. Таким образом, английские помещики будут принуждены, как и французские, о которых я говорил выше, раздробить свои земли и продать их за бесценок мелким земледельцам. Последние будут тогда получать от земли пользу, так как они будут ее сами возделывать, а покупная цена земли будет незначительна.
Мне кажется, не следует очень сожалеть о том, что крупные помещики скоро будут всюду жертвами развития экономических законов. Для будущего общества большой интерес в том, чтобы собственность раздробилась до такой степени, чтобы каждый владел лишь тем, что он может сам обрабатывать. Результатом такого положения вещей явилась бы очень прочная политическая устойчивость. В таком обществе социализм не имел бы никакой надежды на успех.
Все сказанное нами по поводу распределения капитала подтверждается также и в отношении распределения земли. Действием экономических законов крупные земельные владения обречены на гибель. Прежде, чем социалисты окончат свои споры о них, сам предмет этих споров исчезнет в силу ничем непоколебимого действия естественных законов, действующих то согласно с нашими учениями, то совершенно наперекор им, но всегда нисколько не заботясь о них.
