1 Об этом свидетельствуют результаты известного исследования, опубликованного в 1999 году Николасом Христенфельдом и коллегами из Калифорнийского университета в Сан-Диего (а вы ожидали, что это будет Университет Нью-Йорка?). Авторы выполнили превосходную работу, исключив другие факторы. Они показали, что этот риск не возникает в других городах страны. Его причина — не осознанный выбор места жительства (то есть кто, кроме вечно напряженных, склонных к болезням
1 Если вы изучали физиологию по версии Уолтера Кеннона, это кажется странным. «Почему мы беспрерывно набираем вес? Куда делась “мудрость тела”?» — спрашиваете вы. Питер Стерлинг указывает, что если организм действует в соответствии с классическими принципами гомеостаза — обратная связь на низком, локальном
1 Просто чтобы упредить возможные упреки в мой адрес. Я здесь нисколько не лицемерю, и кому-то может показаться возмутительным, что я имею наглость так много
об этом говорить. У меня практически нет вредных привычек — я не курю, никогда в жизни не выпивал и не принимал наркотиков, не ем мяса, не пью ни чая, ни кофе. Но у меня никак не получается выспаться; неполадки со сном у меня со времен пребывания в администрации Картера. Но в моей жизни появился коллега, Уильям Демент, который считается экспертом в исследованиях сна и рьяно убеждает всех в большом вреде лишения сна для здоровья. И в те дни, когда я действительно страдаю от недосыпания, я очень боюсь попасться ему на глаза. Так что в аналогичной ситуации делайте так, как я говорю, а не так, как поступаю.
2 Старение также влечет за собой резкое снижение уровня гормона дегидроэпиан- дростерона (ДГЭА), который привлек к себе огромное внимание. Есть некоторые
1 Прежде чем мы закончим обсуждать проблему приобретенной беспомощности, позвольте мне признать, что эксперименты, которым подвергают животных, действительно зверские. Но разве нет альтернативы? Прискорбно, но, думаю, нет. Вы можете изучать рак в чашке Петри—вырастите опухоль, а потом смотрите, замедляет ли какое-либо средство рост опухоли и какая степень токсичности действующего вещества для этого требуется. Так же можно поступать и с другими вредными новообразованиями; вы можете экспериментировать с отложениями атеросклеротических бляшек на тарелке — вырастите клетки кровеносного сосуда и посмотрите, удаляет ли ваш препарат холестерин с их стенок и какая дозировка для этого требуется. Но вы не можете имитировать депрессию в чашке Петри или на компьютере. Миллионы из нас подвержены этому жуткому расстройству, надежного средства от депрессии все еще нет, и эксперименты на животных продолжают оставаться лучшими методами для поиска средств избавления от нее. Если вы относите себя к той научной школе, которая полагает, что эксперименты на животных, при всей их жестокости, все же
1 С момента последнего издания возникла необходимость внести изменения в этот раздей. Фридман, который был мне почти как отец, недавно скончался в возрасте 91 года. По статистике, у него оставалось так мало времени, однако он сумел как- то одолеть эти равнодушно тикающие часы, и времени оказалось предостаточно. Но он не превратился в пустословного старикашку — до конца своих дней наблюдал пациентов, работал в институте при медицинском центре Калифорнийского университета в Сан-Франциско, переживая о задержках в своей работе, ожидая очередных данных, обсуждая с оппонентами различные взгляды на тему. Не утративший вкуса к жизни, полный желаний, но не злившийся при мысли, что они могут и не исполниться. И был увлечен идеей, что мир стал бы более достойным местом, если принять какие-то меры в отношении людей А-типа, — это ведь Фридман был одним из двух врачей (вместе со своим главврачом, Бартом Спарагоном), которых я описывал несколько абзацев назад и которые заявили, что занимаются этикой. Фридман-то непременно сделал бы с этим что-нибудь очень интересное и исповедальное. Он был мягким, утонченным человеком, целеустремленным, непоседливым сукиным сыном, пока на шестом десятке с ним не случился сердечный приступ. Он мог встать перед группой пациентов, этаких безжалостных барракуд A-типа из числа больших начальников, которые в 42 года получили первый сердечный приступ, и сказать: «Посмотрите на меня — не как на того, кто так глубоко закоснел в своем A-типе, что заработал плохое сердце, а как на того, кто увяз в нем настолько, что стал плохим человеком». А потом доказать это рассказами о людях, с которыми он был резок, чьих усилий не замечал, чьим достижениям завидовал. И в 90 лет он оставался таким же, метафорически говоря, экс-алкоголиком от проповедничества, каким был всегда. Кардиология как искупление. Ему было трудно выбрать между тем, чтобы сделать мир здоровее или же добрее. И он делал и то и другое. Мне его не хватает.
