В парламентских собраниях мы встречаем черты, общие всякой толпе: односторонность идей, раздражительность, восприимчивость к внушению, преувеличение чувств, преобладающее влияние вожаков. Но уже вследствие своего осо-
бого состава парламентская толпа имеет некоторые особенности, на которых мы здесь остановимся.
Односторонность мнений составляет важнейшую черту этой толпы. Во всех партиях, и особенно у латинских на-
родов, мы встречаем неизменную склонность разрешать самые сложные социальные проблемы посредством самых
простых абстрактных принципов и общих законов, применяемых ко всем случаям. Принципы естественным образом
меняются сообразно каждой партии, но уже вследствие своего нахождения в толпе индивиды всегда обнаруживают
стремление к преувеличению достоинства этих принципов и стараются довести их до крайних пределов. Вот почему
парламенты всегда являются представителями самых крайних мнений.
Самый совершенный образец односторонности таких собраний представляют якобинцы великой революции. Про-
никнутые догматами и логикой, с головой, наполненной неопределенными общими местами, якобинцы стремились про-
водить в жизнь свои стойкие принципы, не заботясь о событиях, и можно смело сказать, что они прошли через всю ре-
волюцию, не замечая ее. Вооружившись очень простыми догматами, которые служили для них путеводителями, они
вообразили, что могут переделать общество во всех его частях и вернуть утонченную цивилизацию к ранней фазе соци-
альной эволюции. Способы, употребленные ими для осуществления их мечты, также отличались абсолютной односто-87
ронностью. Они ограничивались только тем, что насильственным образом уничтожали все то, что мешало им. Впрочем, и все остальные — жирондисты, монтаньяры, термидорианцы и т. п. — действовали в том же духе.
Парламентская толпа очень легко поддастся внушению и, как во всякой толпе, внушение исходит от вожаков, обла-
дающих обаянием. Но в парламентских собраниях восприимчивость к внушению имеет резко определенные границы, и на них-то не мешает указать.
Относительно всех вопросов, представляющих местный или областной интерес, у членов парламентского собрания
имеются настолько стойкие, неизменяющиеся мнения, что никакая аргументация не в состоянии была бы их поколебать.
Даже талант Демосфена не мог бы заставить депутата изменить свой вотум относительно таких вопросов, как протек-
ционизм и др., представляющих требования влиятельных избирателей. Предшествовавшее внушение, произведенное в
этом духе на депутатов их избирателями, настолько сильно, что мешает всяким другим внушениям и способствует под-
держанию абсолютной стойкости мнений.
Вероятно, к этим мнениям, предварительно установленным во время выборов, относится следующее размышление одного ста-
ринного английского парламентского деятеля: «В течение тех пятидесяти лет, что я заседаю в Вестминстсре, я слышал множество
речей. Весьма немногие из них заставили меня изменить свои мнения, но ни одна не изменила моего вотума».
В вопросах общего характера, касающихся, например, низвержения министерства, учреждении налогов и т. п., не
существует никакой стойкости мнений, и потому тут могут действовать внушения вожаков совершенно так же, как в
обыкновенной толпе. В каждой партии существуют свои вожаки, пользующиеся иногда совершенно одинаковым влия-
нием, отчего депутат подвергается иной раз противоположным внушениям и естественным образом обнаруживает не-
решительность. Этим объясняется такая ситуация, когда порой депутат в какие-нибудь четверть часа меняет свое мне-
ние, вотирует противоположным образом и прибавляет какую-нибудь статью к только что вотированному им закону, совершенно уничтожающую его значение. Так, например, только что отняв право у заводчиков выбирать и увольнять
своих рабочих, депутат, вотируя поправку к этому закону, почти совершенно лишает его силы.
На этом-то основании палата депутатов во время каждого законодательного периода обнаруживает рядом с впол-
не определенными также и очень неопределенные мнения. Но так как вопросы общего характера всегда бывают бо-
лее многочисленны, то в палате неизбежно преобладает нерешительность, поддерживаемая притом страхом перед
избирателем, скрытое внушение которого всегда стремится образовать противовес внушению вожаков. В таких же
прениях, очень, впрочем, многочисленных, относительно которых у членов собрания не существует ранее устано-
вившихся мнений, всегда одерживают победу вожаки, навязывающие свои мнения толпе. Потребность в таких вожа-
ках очевидна уже потому, что под именем предводителей групп они встречаются в собраниях всех стран и являются
настоящими властелинами этих собраний. Люди в толпе не могут обойтись без господина, и потому-то голосование
какого-нибудь собрания обыкновенно служит выражением мнения лишь очень небольшого меньшинства.
