не с нынешнего дня. История указывает нам, что как только нравственные силы, на которых покоилась цивилизация, теряют власть, дело окончательного разрушения завершается бессознательной и грубой толпой, справедливо называемой
варварами. Цивилизации создавались и оберегались маленькой горстью интеллектуальной аристократии, никогда —
толпой. Сила толпы направлена лишь к разрушению. Владычество толпы всегда указывает на фазу варварства. Цивили-
зация предполагает существование определённых правил, дисциплину, переход от инстинктивного к рациональному, предвидений будущего, более высокую степень культуры, а это все условия, которых толпа, предоставленная сама себе, никогда не могла осуществить. Благодаря своей исключительно разрушающей силе, толпа действует, как микробы, ус-
коряющие разложение ослабленного организма или трупа. Если здание какой-нибудь цивилизации подточено, то всегда
толпа вызывает его падение. Тогда-то обнаруживается ее главная роль, и на время философия численности становится, по-видимому, единственной философией истории.
Будет ли так же и с нашей цивилизацией? Мы можем этого бояться, но еще не можем этого знать. Что бы там ни бы-
ло, но мы должны покориться и пережить царство толпы.
Эту толпу, о которой начинают так много говорить, мы знаем очень мало. Профессиональные психологи, жившие
вдали от нее, всегда ее игнорировали, а если занялись ею в последнее время, то лишь с точки зрения ее преступности.
Без сомнения, есть преступная толпа, но есть также толпа добродетельная, героическая и много других. Преступления
толпы составляют лишь частный случай ее психологии; нельзя узнать духовную организацию толпы, изучая только ее
преступления, так же как нельзя узнать духовную организацию какой-нибудь личности, изучая только ее пороки. Впро-
чем, говоря по правде, все властители мира, все основатели религий или государств, апостолы всех верований, выдаю-
щиеся государственные люди и, в сфере более скромной, простые вожди маленьких человеческих общин всегда были
бессознательными психологами, инстинктивно понимающими душу толпы и часто — очень верно. Именно благодаря
этому пониманию, они и становились властелинами толпы. Наполеон прекрасно постиг психологию масс той страны, в
которой царствовал, но зачастую выказывал полное непонимание психологии толпы других народов и рас1. Только по-
1 Самые хитрые из его советников понимали эту психологию не лучше его. Талейран, например, писал Наполеону, что
«Испания примет его солдат как освободителей». Но она отнеслась к ним, как к хищным зверям. Психолог же, понимаю-
щий наследственные инстинкты расы, легко мог бы это предвидеть.
44
тому что он не понимал этой психологии, он и мог вести войну с Испанией и Россией, нанесшую его могуществу удар, от которого оно погибло.
Знание психологии толпы составляет в настоящее время последнее средство, имеющееся в руках государственного че-
ловека, — не для того, чтобы управлять массами, так как это уже невозможно, а для того, чтобы не давать им слишком
много воли над собой.
Только вникая глубже в психологию масс, можно понять, до какой степени сильна над ними власть внушенных идей.
Толпами нельзя руководить посредством правил, основанных на чисто теоретической справедливости, а надо отыски-
вать то, что может произвести на нее впечатление и увлечь ее. Если, например, какой-нибудь законодатель желает учре-
дить новый налог, то должен ли он в таком случае выбрать такой налог, который будет наиболее справедливым? Никоим
образом! Самый несправедливый налог может в практическом отношении оказаться самым лучшим для масс. Если та-
кой налог не бросается в глаза и кажется наименее тяжелым, он всего легче будет принят массами. Поэтому косвенный
налог, как бы он ни был велик, не вызовет протеста толпы, так как он не стесняет ее привычек и не производит на нее
впечатления, ибо взимается ежедневно и уплачивается по мелочам при покупке предметов потребления. Но попробуйте
заменить этот налог пропорциональным налогом на заработок или другие доходы и потребуйте уплаты этого налога
сразу, — вы вызовете единодушные протесты, хотя бы теоретически этот налог и был бы в десять раз легче первого.
Вместо незаметных копеек, уплачиваемых ежедневно, тут получается сравнительно высокая сумма, и в тот день, когда
ее придется вносить, она покажется чрезмерной и потому уже произведет внушительное впечатление. Если бы отклады-
вать постепенно по грошу, то, конечно, она не показалась бы такой большой, но подобный экономический прием указы-
вал бы на предусмотрительность, к которой вообще толпа неспособна.
Указанный пример весьма прост, и справедливость его бросается в глаза. Такой психолог, как Наполеон, конечно, понимал это, но большинство законодателей, не знающих души толпы, не заметят этой особенности. Опыт еще недоста-
точно убедил их в том, что нельзя руководить массами посредством предписаний только одного разума.
