Психологос полностью

Феноменология – это приоритет содержания индивидуального сознания: главное то, что именно я у себя в сознании вижу, ощущаю, и как я это переживаю. Или: как ты это видишь, понимаешь и переживаешь. Субъективное важнее любого объективного.

Тебе могут рассказывать, что ты объективно счастлив, но если рядом с тобой нет любимого человека и ты ощущаешь боль и пустоту, то что тебе до этой внешней, чужой тебе объективности?

Тебе рассказывают, что этот человек хороший и подходящий, но ты чувствуешь, что он «не твой», ты его не любишь, душа не поет, сердце не ёкает. И ты против того, чтобы жить с этим человеком.

В феноменологическом подходе важно не объективное положение вещей, а то, что данный уникальный человек при этом чувствует, видит и думает; не собственно поведение, а стоящие за ним переживания, планы и намерения – содержание уникального воспринимающего и переживающего сознания. Когда психологи говорят о субъективности индивидуального восприятия, они переходят в феноменологическую парадигму.

Аутентичность как понятие – яркое выражение феноменологического подхода. Музыкант импровизирует; он, и только он может говорить о том, является ли его импровизация аутентичной, удалось ли ему слить воедино собственное бытие и процесс порождения нот, соединить «точку рождения» действия с «точкой осуществления» его. Слушая ту же импровизацию ретроспективно, он уже не может почувствовать, была ли она аутентичной, если у него не возникло ощущение «внутренней достоверности» в момент ее создания.

Когда вы слышите от психолога: «Проблема есть то, что клиент переживает как проблему», – это феноменологическая позиция. Если объективно не изменилось ничего, но для клиента нечто перестало быть проблемой, то считается, что терапевт выполнил свою задачу. Если клиент теперь энурезом не мучается, а гордится – работа сделана (Т. В. Гагин, С. С. Козакевич «Модели НЛП в работе психолога»). Терапевтическая сессия в гештальт-подходе обычно завершается вопросом терапевта: «Для вас вопрос закрылся?» Это вопрос не о выводах, не о поведении, не о физическом самочувствии клиента, а о субъективном переживании бывшей проблемы. Разговоры с собственным бессознательным, изменение визуальных субмодальностей – типичные примеры феноменологического подхода. Он хорошо зарекомендовал себя в работе с метафорами. Анализ и конструирование метафор – действенное средство влияния на внутренний мир личности.

Спор между «поведенцами» и «феноменологами» длится бесконечно, тем более что поведенческий подход – скорее «мужской», а подход с позиции переживания, чувств и состояний – скорее «женский».

«У меня произошло просветление!» – «Что это такое? В чем это конкретно выразилось?» – «Просто я все поняла, и у меня теперь все изменилось!» – «Что ты с этим собираешься делать?» – «Тут не надо ничего делать, это надо просто прожить! Это вообще нельзя описать, это надо почувствовать!» – иллюстрация непонимания между представителями этих двух подходов.

Зарисовка из жизни. Ученица седьмого класса вздыхает и жалуется: «Я чувствую, у меня сегодня гемоглобин понизился…» Она чувствует и убеждена, что чувствует именно гемоглобин и что он именно понизился, при том что она не может сколь-нибудь внятно даже сформулировать, что такое гемоглобин. Она это чувствует и убеждена, что этого достаточно. Для переживания проблемы многого не нужно…