А потом... он просто прошел мимо. Прошел, словно она была не более чем призраком на его пути, незначительным препятствием. Но в момент, когда он поравнялся с ней, Аврора почувствовала холодное дуновение — не снаружи, а внутри, словно что-то потянулось к самой её сущности, как голодный зверь принюхивается к потенциальной добыче. Через несколько шагов его фигура растворилась в воздухе, рассыпаясь на мириады крошечных частиц, которые ещё несколько секунд висели в воздухе, формируя смутные очертания прежде чем окончательно исчезнуть.
Тьма начала рассеиваться. Искаженные стены коридора медленно выпрямлялись, возвращаясь к нормальному состоянию. Свет становился ярче, чище, утрачивая болезненный красноватый оттенок. Но что-то неуловимо изменилось в самой текстуре пространства — словно тонкая мембрана между реальностями стала ещё тоньше.
София глубоко вздохнула и впервые за всё время по-настоящему посмотрела на Аврору. В её взгляде смешались облегчение и какая-то новая, настороженная оценка, как если бы она видела свою ученицу в совершенно ином свете.
— Ты справилась, — в её голосе звучало что-то похожее на уважение, тонкие вибрации, почти осязаемые в разреженном воздухе. — Это была слабейшая психоатака страхом. С каждым разом они будут становиться сильнее, изощреннее. Использовать твои глубинные страхи, твои привязанности, твою любовь. То, что ты видела, — лишь отголосок, тень того, что ещё придёт. Поэтому чем быстрее мы найдём источник, тем лучше.
— Источник? — голос Авроры дрожал после пережитого, каждое слово стоило усилий, словно её гортань забыла форму звуков, а язык — движения для их создания. Сознание балансировало между реальностью и призрачным эхом увиденного.
— Того, кто создаёт эту искажённую реальность. Возможно, это и есть наш мистер Локтингейл, — София нахмурилась, тонкие морщинки между бровями на мгновение сложились в рисунок, напоминающий древний символ из забытых гримуаров. Её персона менялась, словно под ней скрывалось нечто более сложное, чем обычный человеческий облик. — Но мне нужно знать, кого ты видела. Все детали имеют значение.
Аврора сглотнула, пытаясь привести мысли в порядок. Воспоминания о пережитом казались одновременно кристально ясными и нереальными, как детали сна, который помнишь во всех подробностях, но не можешь поверить, что он мог присниться тебе. Майя реальности всё ещё подрагивала перед глазами, тонкая и полупрозрачная.
— Сначала были собаки. Искажённые, с неправильными личинами, — её пальцы невольно коснулись собственной шеи, ощущая биение пульса под майей. — Потом пауки с... с человеческими персонами внутри. Каждая персона кричала беззвучно, умоляя о помощи.
Она замолчала, не желая произносить последнее, не желая облекать в слова то, что видела — как если бы названное вслух могло материализоваться снова, прорвать истончившуюся ткань между мирами. Но София ждала, безжалостно требуя полной картины, её взгляд проникал глубже поверхности, словно считывая язык души, написанный под майей Авроры.
— А потом я увидела Декарта, — наконец прошептала она, и само имя, произнесённое вслух, принесло болезненное тепло в груди. — Моего молодого человека. Его личина была наполовину залита кровью, а майя пульсировала, как живое существо. Он умолял обнять его, говорил, что любит меня. Но это был не он. Не его истинная персона смотрела из глаз этого существа.
София кивнула, её персона стала задумчивой, взгляд обратился внутрь, анализируя, сопоставляя. На мгновение Авроре показалось, что она видит сквозь майю наставницы — чуждую геометрию внутренней структуры, слишком сложную для человеческого восприятия.
— Собаки, пауки — это стандартные архетипические страхи, — произнесла София, и каждое слово расходилось кругами в воздухе, как если бы её голос обладал свойством изменять структуру пространства вокруг. — Они принадлежат коллективному бессознательному, они универсальны, как опорные колонны. Но Декарт... это личное. Это значит, что кто бы ни создавал эту реальность, он знает твою истинную личность. Или, по крайней мере, имеет доступ к твоим воспоминаниям, к самым сокровенным областям твоего разума.
Холодок пробежал по майе Авроры, поднимаясь к основанию черепа, где превратился в ощущение чужого пристального взгляда — словно кто-то наблюдал за ней из-за границ воспринимаемой реальности.
— Но как? Я никогда не была в этом центре. Я даже не знаю никакого Локтингейла! — её голос поднялся на октаву выше, отразился от стен и вернулся к ней с едва заметным искажением, словно кто-то другой произнёс те же слова одновременно с ней, из другого слоя реальности.
— Возможно, это не имеет значения, — София начала двигаться по коридору, жестом приказывая Авроре следовать за ней. Её личина изменилась — движения стали более настороженными, экономными, как у древнего хищника на незнакомой территории, слишком долго носившего маску человека. — Некоторые паттерны сознания могут резонировать на расстоянии, пронизывая все уровни сознания. Возможно, твои воспоминания просто... созвучны с чем-то в глубинах его разума.