— Пытаюсь соответствовать, — поясняет она. — Похоже, большинство женщин тут носят черное.
Я дежурно улыбаюсь и приглашаю устраиваться поудобнее, хотя, возможно, это будет непросто в угловатом кресле, которое было выбрано для этого кабинета. Я спрашиваю, тепло ли ей, а то на улице холодно, температура опустилась почти до нуля.
— Да, спасибо, — говорит она.
Я перевожу взгляд в окно, чтобы дать ей спокойно усесться. На улице шумно: люди возвращаются домой после рабочего дня.
— Как ваши дела? — спрашиваю я, когда она наконец устроилась.
Она садится поудобнее.
— Честно говоря, я и сама не знаю, зачем я здесь. То есть вроде бы все, в общем, неплохо. Наверное, мне просто нужно с кем-то поговорить.
— Я здесь как раз для этого, — я произношу эти слова располагающим тоном.
Она кивает.
— Не знаю, с чего начать.
— Что, если я пока задам вам несколько вопросов?
Снова кивает:
— Да, конечно.
Я кладу перед собой блокнот.
— Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы вы знали и не забывали о том, что все, сказанное вами в этой комнате, совершенно конфиденциально.
Она опять смущенно смеется:
— Хорошо. Правда, я вряд ли расскажу вам что-то сногсшибательное. Говорю же, я не знаю, зачем пришла. Моя жизнь идеальна. Но я несчастна. Очень стыдно такое говорить, но это правда.
Ее напряжение заполняет кабинет. Я беру ручку, записываю два слова — «идеальна» и «несчастна» — и слегка подаюсь вперед в своем кресле.
— Знаете, что говорил Генри Дэвид Торо? «Счастье подобно бабочке: пока за ним гонишься, оно ни за что не дается в руки. Но стоит отвлечься на что-то иное, как оно тут же вернется и само опустится тебе на плечо».
Она улыбается, выдыхает. Торо всегда срабатывает.
Глава 21
Я ВДРУГ РЕЗКО ПРОСЫПАЮСЬ. Хочу открыть глаза, но какое-то первобытное чутье приказывает притворяться спящей. Мозг мечется, пытаясь разобраться, в чем дело. И тут я понимаю: в комнате кто-то есть.
В крови вскипает адреналин, сердце бешено колотится, я слышу, как оно грохочет в груди, и в отчаянии убеждаю себя, что это все моя фантазия, ведь в прошлый раз, когда со мной такое произошло, в комнате никого не оказалось. Но я знаю — с жуткой, ужасающей уверенностью, — что кто-то стоит в изножье кровати. В состоянии, близком к параличу, я не смею дышать и жду, что вот-вот чье-то тело рухнет на мое и чьи-то руки сомкнутся у меня на горле. Напряжение становится невыносимым, я стараюсь сдержать свой страх, но не могу.
— Уходи! — Слова вырываются наружу, и я усилием воли отрываю себя от подушки и толкаю вверх, навстречу тому, кто там стоит. В комнате темно, и паника охватывает меня с новой силой: я оставляла лампу включенной. Опустив руку, нащупываю выключатель, готовая к тому, что меня вот-вот схватят за голую руку и вытащат из кровати. С щелчком включаю свет и обвожу глазами комнату, вглядываясь в тени и прерывисто дыша. Никого. Я жду, прислушиваюсь к каждому звуку в доме. Ничего подозрительного.
Я обрушиваюсь обратно на подушку, мокрая от пота, и пытаюсь унять грохочущее сердце. Все хорошо, все хорошо. Ничего не случилось.
