❏ Ребенок может быть усыновленным или с физическими недостатками. Это может задевать и без того низкую самооценку родителей, а также способствовать тому, что супруги начнут искать способы, чтобы как-то справиться с этой чужеродностью (непохожестью). Из-за такого ребенка родителям труднее производить впечатление на окружающих, потому что он может стать объектом насмешек или излишнего любопытства соседей. В этом случае родители больше озабочены защитой чувства собственного достоинства, чем защитой самого ребенка.
❏ Ребенок может быть необыкновенно красив или умен. Это может как повысить самооценку родителей, так и задеть их, если те начинают сравнивать себя со своим ребенком.
❏ Ребенок может выглядеть или вести себя как кто-то из родителей или ближайших родственников. Вот что по этому поводу думают Белл и Фогель (69):
«В одной семье это проявилось особенно ярко. Отец и сын были очень похожи физически. Их не только назвали одинаково, но и мать (жена) обращалась к ним одним и тем же ласковым прозвищем… внешне она не сильно переживала по поводу проблем мужа на работе, но активно контролировала ребенка и его учебу в школе».
2) Конфликты между супругами могут зависеть еще и от того, какой именно ребенок – ИП: старший, средний или младший.
❏ Возможно, кто-то из родителей столкнулся с проблемами, будучи в том же возрасте, в котором сейчас находится средний ребенок, поэтому сейчас он уделяет этому ребенку больше внимания, что может спровоцировать соперничество между остальными детьми и втянуть «особого» ребенка в семейный конфликт. И, как мы уже отмечали, если проблемы возникают у одного из родителей, второго они тоже касаются.
❏ ИП может стать и старший ребенок – просто потому, что он родился первым. Именно он первым попался под руку мужу и жене во время супружеского конфликта.
3) Пол ребенка – еще один катализатор конфликта. Родители могут использовать ребенка определенного пола в своих целях с самого его рождения или же немного позже, когда тот подрастет, что лишь усугубит семейный конфликт.
4) Возраст ребенка тоже может провоцировать конфликты – просто потому, что, взрослея, ребенок все сильнее стремится выйти из-под родительского контроля. Ребенок может не стать ИП, пока не достигнет подросткового возраста. Если у супругов возникают конфликты по поводу того, какая степень независимости допустима в их собственных отношениях, то и каждый ребенок-подросток будет получать с их стороны дисфункциональное родительское внимание.
5) Иногда ребенок превращается в ИП лишь потому, что в данный момент находится рядом. К примеру, он может оказаться дома именно в тот момент, когда взаимоотношения супругов накаляются до предела. А ребенка, который в это время был в школе, эти дисфункциональные отношения совсем не затронут.
16. В некоторых семьях ИП будет лишь один ребенок, тогда как в других эта роль будет передаваться от одного ребенка к другому.
1) В одних семьях все девочки (или все мальчики) по очереди станут ИП.
2) В других каждый из детей по очереди станет ИП, достигая подросткового возраста.
3) В-третьих несколько детей могут стать ИП одновременно, или будут становиться ИП по очереди, или же разные дети будут занимать разные стороны в семейном конфликте.
17. Вполне возможно, что другим детям в семье вредно наблюдать за таким семейным треугольником, даже если их самих такие дисфункциональные взаимоотношения не затрагивают.
1) Как я уже говорила, если один из членов семьи испытывает боль, которая проявляется в симптомах, все домочадцы в той или иной степени будут реагировать на эту боль. Они
2) Ребенок узнает о людях и о себе, взаимодействуя с родственниками и наблюдая за их взаимодействием. Вот почему я называю любую семью, где есть ИП, дисфункциональной.
18. Теперь следует задаться еще одним вопросом: каким образом муж и жена неосознанно подталкивают ребенка к таким действиям, что в конце концов он становится ИП? Как выглядит и как звучит процесс индукции? И здесь нам необходимо ненадолго отвлечься от основной темы повествования и погрузиться в сложную тему, где коммуникация тесно переплетается с развитием патологических симптомов.
1) Все мы сталкивались с ситуацией, когда собеседник говорит двусмысленно, и понять, что именно он имеет в виду, довольно сложно (с. 94).
❏ Если выражение лица человека не совпадает с тем, что он говорит, если он пытается донести одно, а по голосу или жестам кажется, что он имеет в виду другое, то мы имеем дело с
❏ Я называю все это неблагоприятное взаимодействие «расхождением», которое можно легко разрешить, если люди смогут четко сообщить о своих намерениях.
❏ «А что конкретно ты имел в виду?» или «Похоже, на самом деле ты совсем не это хочешь сказать» – стандартная реакция на «расхождение». Обычно тот, кому адресованы эти вопросы, в состоянии объяснить, что именно он хотел сказать, и двусмысленное сообщение сразу становится понятным[3].
