Видимые образы людей не имели лиц, кроме одного. Подозреваю, именно он и погиб здесь. Помимо него в этой гуще мазни образ одного паренька мерцал странным алым свечением. Он стоял в сторонке и наблюдал. Багровым цветом горели только его глаза. Я хотела рассмотреть его поближе, но вдруг случилось неожиданное, он будто заметил меня и его образ резко исчез. А потом в огне исчезло всё это место, и меня оглушил вопль погибшего. Я вынырнула из видения вся в холодном поту, в ушах бешено колотилось сердце. А черный образ того парня стоял у меня перед глазами, весь дерганый и стреляющий алым свечением в глазах. Думаю, самоубийство можно исключить. Кто-то хотел ему навредить и навредил. Осталось узнать «кто?», «почему?» и главное — «как?».
Известна личность погибшего — неподалёку нашелся его рюкзак. Его успели обчистить местные, но вернули школьную карту. Это был ученик старшей школы. Он не вернулся с вечерних занятий. Его родители особо не волновались, прошло всего-то несколько часов, а что для молодежи десять часов вечера — не такое уж позднее время. К тому же, по словам работников школы, Кевин Стюарт не слыл прилежностью, постоянно тусил с плохой компанией.
— А где Винсент?
— Он разговаривает с журналистами. Не прошло и часа, а они тут как тут.
— О, ясно.
— Миссис Деллер, это моя напарница, агент Рейн, — представила меня женщине Кэссиди.
Слегка полноватая женщина лет пятидесяти вся тряслась от нервов и едва ли сохраняла спокойствие.
— Я знала… Знала, что наркотики не доведут его до хорошего. А ведь сам юноша, он неплохой. Просто…
— Миссис Деллер, нам нужно будет поговорить со всеми его одноклассниками и друзьями.
— Д-да…
— И ещё нужно фото всех его одноклассников. Или может, вы подскажете, в последнее время никто из них не вёл странно?
— Я… Я не знаю…
— Не знаете? А кем вы работаете? И откуда вы его знаете?
— Я-я-я… Я социальный педагог в школе, где он учится. И живу рядом.
— Гм… Понятно.
— Миссис Деллер, успокойтесь, — спокойно объясняла ей Кэссиди. — Просто расскажите всё, что знаете. Мы сами свяжемся со школой.
— С-ссейчас?
— Да, сейчас. Офицеры запишут показания, — передав бедную женщину в руки патрульных, она обратилась ко мне. — Что-нибудь увидела?
— Помимо смерти? Не думаю, что это суицид. В видении был странный образ. Я не смогла увидеть его лицо. Но этот образ был очень странным. И он как будто смотрел на меня.
— Знак предостережения?
— Не знаю. Образ был какой-то дерганный. А ощущения от него не передать словами. Очень неприятные.
— Каллиган вряд ли примет твои слова всерьез.
— Да. Я сама себе бы не поверила, услышав такую чушь. Но такой образ намекает на псионика.
— Псионик-убийца школьников?
— Звучит так себе, согласна, и будто бы я пытаюсь выдать желаемое за действительное, чтобы выслужиться.
— Ха? Кстати, да, похоже. Ладно. Пошли за кофе. Нам ещё со многими надо поговорить. В особенности с родителями.
— Да уж… Уже предвкушаю.
— Ну, зато мы в деле, в настоящем деле, — обнадежила меня Кэс.
С именем и личным делом погибшего на руках стало легче ориентироваться и сортировать всех «причастных». Итого, до полуночи мы составляли список из всех возможных людей, которые могли пролить свет на трагедию. В список вошли семь учителей, двадцать пять учеников и, конечно же, родители погибшего, также неизвестная девушка, с которой встречался погибший. Естественно все на эмоциях несли околесицу, и ничего толкового сказать не могли. После первого разговора, мы отправили их всех с явкой на утро и поговорить в более спокойной обстановке. И как это обычно принято, раздали карточки с номером, вдруг, если они вспомнят. Кстати, за любую полезную информацию полагается кое-какая награда. Собственно, об этом мы и сообщили зевакам в толпе. Возможно кто-то позвонит позже.
Вернулись мы домой только к часу ночи, а вставать надо уже к полшестого. В голове так и крутился план на завтра: очередная встреча с сегодняшними, ехать в морг, услышать заключение и далее по списку дел агента-детектива.
Гм, а как же жалоба? Об этом ведь не забыли же… Ну ладно. Завтра узнаю.
Утром во всех СМИ уже трещали об этом все кому не лень. И наш начальник поспешил обрадовать нас дополнительными сложностями.
— Вы под прицелом общественности, а значит, каждый ваш шаг, решение будет препарироваться в СМИ.
— Вы как будто рады этому, агент Каллиган.
— Я уже жалею, что вернул вас, мисс Рейн, так что будьте добры, без комментариев.
— Да, я бы спокойно сидела и готовилась к слушанию, сэр. Хотела даже встретиться с многоуважаемым мистером Вейнсом и принести извинения лично ему, ведь он так нуждается в этом.
— Агент Мурье, больше с прессой не болтать.
— Понял.
— Что ж, продолжайте.
Радость от возвращения в строй и удостоверения омрачала перспектива бессонных ночей и бесконечных бесед. Но, чего ещё ожидалось? Наконец-то серьёзная работа намечается.