— За всеми, кто без сознания, нужно особенно следить, — наставляла Кэс врачей.
Когда ситуация немного устаканилась, мы ожидали наших главных. Каллиган вместе с капитаном группы быстрого реагирования общались внутри мобильного командного пункта.
— Как думаешь, что последует за нашими действиями? Очередное дисциплинарное слушание?
— Скорее всего, но мы то уже не стажеры.
— Ахаха, вовремя тогда свалили, да? Постой, ты это спланировала?
— Мне, конечно, льстит твоя дагадка, но я о таком даже не думала.
— Ну-ну… — вытащив сигарету, жадно затянулась Кэс. — Но заметь, хорошо же прошло. Вот что значит наши тренировки. Будь ты хоть немного нерасторопнее или я… То мы бы там и остались.
— Значит…
— Нужно усилить тренировки! — стукнулись мы кулаками.
— Тогда свободной времени останется только на сон.
— Ага.
— А что врачи сказали тебе насчет ожогов глаз у нескольких? Не перестаралась?
— Ну… Так уж получилось. Тут либо жизнь, либо травма.
— О, вышли. Что-то вид у них не добрый. Особенно у нашего бывшего главного.
— Разве? Он же всегда такой.
— Мисс Рейн, мисс Уильям, — остановился Каллиган.
— Как там мистер Майлз? Что говорят?
— Пока не ясно. Радует, что у него нет огнестрельного ранения. Но он пока без сознания, как и все шестеро офицеров.
— Мм… А что с другими пострадавшими?
— К сожалению, по пути в больницу скончался один из офицеров. А среди гражданских пока нет точных данных, — Каллиган тяжело вздохнул и обернулся в сторону кафешки. — Но есть и хорошая весть, Винсент может выкарабкаться.
— Хоть что-то хорошее, — согласилась я.
— А вы как? — неожиданно в его голосе прозвучали нотки тепла, что ли. Хотя мне, наверное, послышалось.
— Сойдет, да? — переглянулась я с Кэс.
— Угу, по нам же не попали.
— Можете идти домой.
— А нашим славным парням из Псикорпуса не нужны наши показания?
— Вас вызовут послезавтра, или когда понадобитесь. Я вам сообщу.
— Тогда, свободны?
Каллигану сейчас не позавидуешь. Такое происшествие со смертью офицера, гражданских и перестрелкой посреди бела дня с участием его агентов явно вызовет бурю вопросов к нему, к его отделу, к Псионикуму, и всем полицейским, а общественность потребует наказания виновных. Оставался вопрос лишь в том, кого именно сделают козлом отпущения.
Его — без вопросов, однако достанется всем офицерам и агентам, принявшим прямое или косвенное участие в инциденте. Вряд ли кому-то будет вдомек, что как раз именно стрелявшие были жертвами. И пострадали не меньше, чем те, которых ранили и взяли в заложники. А может и сильнее. Пораженный разум трудно выявить на глаз, но последствия от него куда опасные. Особенно трудно будет Майлзу из-за долгого пребывания под влиянием нашего псионика-психопата. В этом я нисколько не сомневалась. Мужчина больше не будет собой. Об этом надо будет сообщить всем его близким.
Ну а мы сделали, что смогли, да? И в итоге я оказалась права.
После дачи показаний, нас отпустили домой, где я сразу же и уснула.
Черное полотно с глазами постепенно исчезло. От сна я отходила с трудом. Голова была словно каменной. Перед глазами то и дело мелькали кадры вчерашнего и обрывки из воспоминания Нормана. Каша из фрагментов накладывалась друг на друга, рисуя немыслимые вещи, не стыкуясь друг с другом. Из-зач чего проснувшись, я тупо лежала на кровати. Вялым движением руки нашла будильник, где часы огласили десять утра с копейками. Я всё пыталась вспомнить, о чем был сон. Но так и не смогла, только красная луна с глазами. Это было самое отторгающее, что я видела. Тем не менее, было в нем нечто знакомое.