– А чо я посоветую? У меня гаража нет. Караульте по ночам.
– Как укараулить? Лёха два колеса нам проколет, а у нас запаска только одна. И шиномонтажа здесь нету.
– А я причём? – куражился Мурыгин.
– Мы бы в сарай автобус загнали, но сарай запереть нечем. Нужен замок и цепь.
– Замки все продал.
– Ну, может, свой дадите на время? У вас вон какое хозяйство, наверняка и замок запасной найдётся.
– У меня всё найдётся. Но своё – дороже.
– Заплатим! – воодушевлённо заверил Кирилл.
За спиной у Кирилла стукнула калитка. Кирилл оглянулся: по проходу вдоль штакетника шагала Лиза. Она увидела Кирилла с Мурыгиным и словно испугалась.
– Пять тысяч, – негромко сказал Мурыгин.
– Сколько?! – изумился Кирилл. – За четыре дня?
– Четыре тыщи, – тотчас сбавил Мурыгин, говоря ещё тише, чтобы Лиза не услышала.
Лиза открыла калитку в палисадник, где сидели Кирилл и Мурыгин, и подошла к их столику.
– Привет, – сказал Кирилл.
Лиза молча положила на стол бумажку в сто рублей.
– М-машину… – прошептала она.
Кирилл понял, что Лиза пришла взять дрезину напрокат.
– Я ведь не покупаю замок, мне его просто на четыре дня надо! – сказал Кирилл Мурыгину. – По тысяче за день – это что за цена?!
– У тебя автобус сколько стоит? – Мурыгин разозлился, что Лиза слышит, как они торгуются. – Ну и посчитай! Или щас по штуке за день, или за ремонт и буксировку сто штук отдашь! Если Годовалов пообещал расхерачить вашу тачку, значит расхерачит, он долбанутый!
– За штуку в день вместо замка сторожа нанять могу…
– Ну и нанимай, бля! – рявкнул Мурыгин, поднимаясь. – Много тут кого наймёшь! Омского найми! Он сам Годовалову твою тачку отгонит!
Лиза вдруг тронула Кирилла за плечо, закрыла глаза и, набрав воздуха, на выдохе прошептала:
– У меня… есть… Я дам…
– Ты чо лезешь, Лизка?! – разъярился Мурыгин.
– Я лучше ей штуку заплачу, – сказал Кирилл.
Мурыгин застыл, переводя взгляд с Кирилла на Лизу. Соображал он быстро и сразу понял пределы своей выгоды.
– Ладно, – прорычал он. – За штуку на четыре дня. Щас принесу.
Он опрокинул в рот стопку, что налил, но не пил, ожидая Кирилла, встал и, сутулясь, ушёл за угол. Кирилл посмотрел на Лизу.
– Я тут замок у него беру, с цепью. Чтобы автобус на ночь в сарае запирать. А то Годовалов напакостит.
Лиза молчала, опустив глаза. Она была в синей полосатой рубашке и в брюках, заправленных в зелёные резиновые сапоги. Под мышкой она держала свёрток из дерюжных мешков.
– Мурыгин мне сначала не хотел замок давать, а я его подпоил, – пояснил Кирилл, кивая на бутылку водки.
Лиза понимающе кивнула.
Мурыгин вышел из-за угла с ржавой собачьей цепью, намотанной на руку. Он сердито ссыпал цепь на стол. На конце цепи болтался навесной замок. Мурыгин порылся в кармане и бросил рядом с цепью связку ключей для Лизы. Кирилл протянул купюру.
– Забирайте и уматывайте, – сказал Мурыгин.
Лиза взяла ключи. Кирилл попробовал собрать цепь в кучу, но она со звоном растекалась из рук. Лиза молча вытащила из своего свёртка один мешок и протянула Кириллу.
– Спасибо, – сказал Кирилл, загребая цепь в мешок.
– Водку забирай, – буркнул Мурыгин.
– Водка вам. Мне хватит.
С мешком за спиной Кирилл почувствовал себя как-то очень по-деревенски, и поэтому догнать Лизу показалось ему обязательным, само собой разумеющимся делом. Лиза шла по песчаному проулку, где над заборами вяло колыхалась листва пожухлой сирени.
– Подожди, пожалуйста, – сказал Кирилл, хватая Лизу за локоть. – Ты на карьеры собралась?
Лиза не посмотрела на Кирилла и не остановилась, но и локоть не освободила. Она сдержанно кивнула.
– Можно, я с тобой?
– За… чем? – прошептала Лиза.
– Никогда не видел торфяных карьеров. Интересно, – Кириллу и вправду было интересно, как выглядят торфяные карьеры, тем более, вроде бы, горящие. Но, конечно, навязывался он не из-за этого.
Лиза не ответила. Кирилл расценил молчание как согласие.
– Лиза, – осмелел он, – а зачем ты собираешь торф? Ты же дровами печку топишь. Я когда приходил к вам, ты дрова колола.
Лиза хотела объяснить, но никак не могла начать и страдальчески глянула на Кирилла – ну, пойми сам! Кирилл подумал, что вопросы Лизе он должен формулировать так, чтобы она отвечала односложно.
– Разжигаешь дровами и подкладываешь торф? – подсказал он.
Лиза слабо улыбнулась и кивнула.
– А сколько дров экономится?
Кирилл готов был спрашивать о чём угодно, лишь бы расшевелить Лизу, лишь бы поговорить с ней. Лиза снова посмотрела на Кирилла, теперь уже укоризненно. Зачем спрашиваешь о том, о чём не ответить односложно? И Кирилл обрадовался. Ведь Лиза хотя бы чуть-чуть, но могла разговаривать, пусть шёпотом и с трудом. Но она не говорила совсем, потому что смущалась. А короткий укор означал, что неловкость речи признана Лизой объективной трудностью общения, вроде шума поезда при беседе в метро, и больше не является предметом стыда, который делает разговор невозможным.
– Фифти-фифти? – подсказал Кирилл. – Ну, то есть вдвое?
Лиза кивнула.
