Тяжко в атаку идти. Все в мыле.
Зато в сухом золотом песке
Очень удобно копать могилы.
А на севере трудно землю копать.
Помню рыл я могилу маме,
Так на сельском кладбище, блядь,
Корни да камни, корни да камни.
Вышел полковник с утра из шатра,
Вылитый Джавахарлал Неру,
И сказал: «Не гулять без меня ни хера
Вам под солнцем Сахары белым».
И сразу взлетели боевые машины,
На поле боя выдвинулись танки,
И ощутила себя рядом с настоящим мужчиной
Статная, белокурая киевлянка.
А меня пригласил в кабинет майор,
Разложил передо мною проштампованные листочки
И сказал, что решит господин прокурор,
Под какую мое дело подходит строчку.
И выходя из департамента,
Я представил Каддафи, раскуривающего кальян,
И задумался о разности темпераментов
Огненных бедуинов и отмороженных северян.
У них там шатры и трескучий порох,
Гашиш, бакшиш, дальний шум боев,
А здесь в бесконечной дали коридоров
Не об этом, короче, мечтал Гумилев.
Но пока держится Муамар Каддафи,
Несмотря на осуществляемое давление,
Пока он посылает Европу с Америкой на фиг,
Я тоже буду сочинять стихотворения.
Надо беречь свою честь, как алмаз,
И всегда помнить, что ты мужчина,
И тогда, может быть, тебе даст
Статная белокурая гарна дивчина.
Наша жизнь, она хрупкая лилия,
И мой разум понять бессилен,
Что-то мутят они там в Ливии,
Как мутили у нас в России.
Глядя на это стихийное бедствие,
Горько давлюсь я густою слезой.
Может, хоть этот текст не сочтут давлением на следствие,
И меня до суда не закроют в СИЗО.
Но если вдруг почему-то даже
Каддафи потерпит там поражение,
Я буду в «Соль» писать репортажи
Говенные, но с петлею на шее.
Великий русский поэт А. Блок,
Проснувшись в нумерах у очередной своей мани,
Услышал газетчика голосок:
«Затонул суперлайнер «Титаник»!»
Поэт, мечтавший быть партизаном,
Написал в дневнике, опрокинув стакан:
«Гибель «Титаника» порадовала несказанно.
Еще есть океан».
С тех пор прошло почти ровно 100 лет,
Появились айпод и смартфон
И стало казаться, что океана нет,
А тут вдруг вот он.
Чего только в мире не стряслось,
Пока в честь 8 марта пил я —
Земля налетела на небесную ось,
А в Японии пробудился Годзилла.
В воспаленных глазах двоится солнце,
Уплыть бы отсюда, да кончились шлюпки.
А ведь среди нас как раз японцы
Лучше всех понимали, как все здесь хрупко.
Сказал я своей удивленной бабе,
Писатель — пророк, без всякой иронии.
Все это предсказал еще Кобо Абэ.
В своем романе «Гибель Японии».
Мы пережили в Москве это лето,
Мы пережили дождь ледяной,
Но если это все-таки конец света,
То ты посиди пока рядом со мной.
Тем более все равно некуда деваться —
От конца света не спрячешься под диваном.
Мир божий давится нашей цивилизацией,
Как начинающий алкоголик «Агдамом».
Смотрит зачарованно аудитория
В жидкокристаллические экраны,
Где, опровергая конец истории,
Взрывается АЭС «Фукуяма».
Давай поговорим о Блоке,
Давай досмотрим программу «Вести».
Что бы написал Блок в своем блоге,
Если б проснулся он с нами вместе
И увидел гигантскую пробоину в борту
Главной наномастерской современного мира?
Пожалел бы суда, перевернутые в порту,
Или порадовался, что теперь им не до Кунашира?
Дальше в Ливии отвращение и страх.
Здесь где-то сгинул фельдмаршал Роммель.
А нынче Каддафи в тех же песках
Панарабскую революцию хоронит.
Хоронит ее под печальный звон
Церквей францисканских и доминиканских,
Хоронит ее под слезный стон —
Английский, французский и американский.
И, похоже, лидер ливийской революции
Эту вашу революцию порвет, как тузик,
Несмотря ни на какие резолюции
В ООН и Евросоюзе.
Телеоператоры с трудом сгоняют массовку,
В глазах у восставших другие мысли.
Они по приказу корреспондентов вскидывают винтовки.
Видно, что им платят за каждый выстрел.
Бродят люди с гранатометами, похожими на муляж,
Время от времени шмаляя то в одну сторону, то в другую.
В 68-м искали под мостовой пляж,
Эти, кажется, ищут под пляжем мостовую.
Короче, очень грустные новости.
Одно лишь исключение из правила —
Явка на выборах в Калининградской области
41,48 процентов составила.
21 марта 2011
Хотел написать о любви я,
О вселенской гармонии,
А в новостях все Ливия
Да Япония.
Объяли Японию воды
До души.
Где же теперь мы купим айподы,
Суши, сашими?
Там под горами зелеными,
Где сакура в цвету,
Над реакторами раскаленными
Распыляют борную кислоту.
В юности был я горяч, как гром,
Помню, служил в солдатах.
Там нас охлаждали не бором, а бромом.
Наконец пришли результаты.
Летит там цезий или полоний
В давящийся небосвод,
Но за Японию я спокоен,
А за Ливию наоборот.
Где над горящими пальмами
Истребители кружат
И мужчины брутальные
Машут разным оружием,
Клеймят своих оппонентов позором,
Корчат зверские рожи.
Может, опрыскать их бором (бромом),
Вдруг поможет?
Но не безвредные седативные
Успокаивающие лекарства,
А «Томагавки» реактивные
Сыплют на Ливию империалистические государства.
Как тут было цели не поразить
И не начать бомбить за свободу,
Если Каддафи-сын клоуном назвал Саркози
И денег на выборы дал нищеброду?
И у нас это может произойти,
Мировому сообществу придется нас разнимать.
Уже против письма 55-ти
Написали другое письмо 45.
