ПСС, т.1 полностью

Все зависит, значит, от того, кого «призовут» — друзей ли парода или представите­лей интересов помещиков и капиталистов. Самые интересы можно и не трогать.

«Охранение экономически слабейшего от экономически сильного составляет первую естественную задачу государственного вмешательства», продолжает там же тот же г. Южаков, и ему вторит в тех же выражениях хроникер внутренней жизни во 2 № «Р. Б—ва». И чтобы не оставить никакого сомнения в том, что он понимает эту филантро­пическую бессмыслицу так же, как и его достойные сотоварищи, западноевропейские

Потому бессмыслицу — что сила «экономически сильного» в том, между прочим, и состоит, что он держит в своих руках политическую власть. Без нее он не мог бы удержать своего экономического гос­подства.

266 В. И. ЛЕНИН

либеральные и радикальные идеологи мещанства, он добавляет вслед за вышесказан­ным:

«Гладстоновские ландбилли⁷³, бисмарковское страхование рабочих, фабричная ин­спекция, идея нашего крестьянского банка, организация переселений, меры против ку­лачества, все это — попытки применения именно этого принципа государственного вмешательства с целью защиты экономически слабейшего».

Это уже тем хорошо, что откровенно. Автор прямо говорит здесь, что точно так же хочет стоять на почве данных общественных отношений, как и гг. Гладстоны и Бис­марки, — точно так же хочет чинить и штопать современное общество (буржуазное — чего он не понимает, как не понимают этого и западноевропейские сторонники Глад-стонов и Бисмарков), а не бороться против него. В полнейшей гармонии с этим основ­ным их теоретическим воззрением стоит и то обстоятельство, что они орудие реформ видят в органе, выросшем на почве этого современного общества и охраняющем инте­ресы господствующих в нем классов, — в государстве. Они прямо считают его всемо­гущим и стоящим над всякими классами, ожидая от него не только «поддержки» тру­дящегося, но и создания настоящих, правильных порядков (как мы слышали от г. Кривенко). Понятно, впрочем, что от них, как чистейших идеологов мещанства, и ждать нельзя ничего иного. Это ведь одна из основных и характерных черт мещанства, которая, между прочим, и делает его классом реакционным, — что мелкий производи­тель, разобщенный и изолированный самими условиями производства, привязанный к определенному месту и к определенному эксплуататору, не в состоянии понять классо­вого характера той эксплуатации и того угнетения, от которых он страдает иногда не меньше пролетария, не в состоянии понять, что и государство в буржуазном обществе не может не быть классовым государством .

* Потому и «друзья народа» являются злейшими реакционерами, когда говорят, что естественная за­дача государства — охранять экономически слабого (так должно быть дело по их пошлой старушечьей морали), тогда как вся русская история и внутренняя политика свидетельствуют о том, что задача нашего государства — охранять только помещиков-крепостников и крупную буржуазию и самым зверским спо­собом расправляться со всякой попыткой «экономически слабых» постоять за себя. И это, конечно, его естественная задача, потому что абсолютизм и бюрократия насквозь пропитаны крепостнически-буржуазным духом и потому, что в экономической области буржуазия царят и правит безраздельно, дер­жа рабочего «тише воды, ниже травы».

ЧТО ТАКОЕ «ДРУЗЬЯ НАРОДА» 267

Почему же это, однако, почтеннейшие гг. «друзья народа», до сих пор, — а со вре­мени самой этой освободительной реформы с особенной энергией, — правительство наше «поддерживало, охраняло и создавало» только буржуазию и капитализм? Почему этакая нехорошая деятельность этого абсолютного, якобы над классами стоящего пра­вительства совпала именно с историческим периодом, характеризующимся во внутрен­ней жизни развитием товарного хозяйства, торговли и промышленности? Почему ду­маете вы, что эти последние изменения во внутренней жизни являются последующим, а политика правительства — предыдущим, несмотря на то, что первые изменения проис­ходили так глубоко, что правительство даже не замечало их и ставило им бездну пре­пятствий, несмотря на то, что то же «абсолютное» правительство, при других условиях внутренней жизни, «поддерживало», «охраняло» и «создавало» другой класс?

О, подобными вопросами «друзья народа» никогда не задаются! Это ведь все — ма­териализм и диалектика, «гегелевщина», «мистика и метафизика». Они просто думают, что если попросить хорошенько да поласковее у этого правительства, то оно может все хорошо устроить. И уж по части ласковости надо отдать справедливость «Р. Богатст­ву»: право, даже среди русской либеральной печати оно выдается неуменьем держать себя с мало-мальской независимостью. Судите сами:

«Отмена соляного налога, отмена подушной подати и понижение выкупных плате­жей» именуются г. Южаковым «серьезным облегчением народного хозяйства». Ну, ко­нечно! — А не сопровождалась ли отмена соляного налога учреждением кучи новых косвенных налогов и повышением старых? не сопровождалась ли

268 В. И. ЛЕНИН