Вчера я получилъ письмо, очень взволновавшее меня, отъ офицера Артил[лерійской] Академіи Анат[олія] Петр[овича] Залюбовскаго,1 брата того Залюбовскаго,2 к[оторый] въ прошломъ году отказался отъ воинской повинности въ Москвѣ. Я думалъ, что его освободили отъ фронтовой службы, и онъ живетъ въ Кишиневѣ, но оказывается, что его ужъ годъ мучаютъ, посылаютъ по этапамъ съ бродягами, помѣщаютъ въ госпитали, пересылаютъ изъ части въ часть и заслали теперь въ Закаспійской край. И онъ до сихъ поръ продолжаетъ на основаніи ученія Христа отказываться отъ участія въ убійствѣ. — Я кое-кому писалъ объ этомъ. Пишу вамъ, не можете ли узнать и что нибудь сдѣлать? Дѣло было у военнаго министра3 и въ главномъ Штабѣ. — Я прошу4 объ одномъ, чтобы съ нимъ поступили по закону, признавъ его такъ назыв[аемымъ] сектантомъ. А то они сами не знаютъ, чтò дѣлать, и прямо отступаютъ отъ закона и ведутъ дѣло тайно. Хорошо бы ужъ и то, чтобы начальствующіе знали, что дѣло это не тайно и есть люди, слѣдящіе за судьбой Залюбовскаго. Неужели мученичество первыхъ временъ христіанства опять возможно и нужно?
Жена въ Петерб[ургѣ] у Кузминскихъ,5 зайдите къ ней; я ей посылаю копію письма Залюб[овскаго].6 — Посовѣтуйтесь, подумайте и напишите.
Вашъ Л. Толстой.
Нельзя ли гдѣ напечатать объ этомъ. Я бы написалъ съ радостью.
Печатается по автографу, хранящемуся в БЛ. Впервые опубликовано в Б, II, изд. 3, стр. 595. Датируется на основании упоминания в нем о письме А. П. Залюбовского. В письме Толстого к С. А. Толстой от 20 ноября 1885 г. также читаем: «Вчера получил письмо, которое очень меня взволновало; посылаю тебе с него копию и прошу тебя очень, очень что-нибудь сделать для облегчения участи этого человека, весьма замечательного». И дальше: «Приписываю вечером — всё возился с письмами и перепиской письма Залюбовского» (см. т. 83, № 331).
1 Анатолий Петрович Залюбовский. См. прим. к письму № 448.
2 Алексей Петрович Залюбовский. См. прим. к письму № 448.
3 Пост военного министра в то время (с 1 января 1882 г. по 1 января 1898 г.) занимал Петр Семенович Ванновский (1882—1904); с 1898 г. — член Государственного совета; в 1901—1902 гг. — министр народного просвещения.
4
5 Александр Михайлович и Татьяна Андреевна Кузминские.
6 Оно неизвестно.
Владиміръ Васильевичъ!
Сто лѣтъ съ вами не видались и не переписывались, а пришла нужда, пишу вамъ и почти увѣренъ, что вы по прежнему захотите мнѣ помочь. Дѣло, о которомъ прошу, огромной важности, никогда ничто такъ не было мнѣ близко къ сердцу и важно. Есть одинъ дворянинъ Залюбовскій.1 Онъ прошлаго года отбывая воинскую повинность въ Москвѣ, заявилъ, что онъ, какъ христіанинъ, по своимъ убѣжденіямъ ни присягать, ни служить въ военной службѣ не можетъ. Его сочли за соцалиста, послали къ жандармамъ. Жандармы нашли, что въ его взглядахъ вреднаго ничего нѣтъ, и вернули его къ военнымъ. Военные начали съ нимъ возиться. Онъ постоянно отказывался. Его начали мучать: посылали по этапу съ бродягами, запирали въ госпитали и послѣ разныхъ перипетій обратились къ военному министру и въ главный штабъ, и оттуда вышло тайное распоряженіе отправить его въ закаспійскій край. Родные его теперь не безъ основанія боятся, что его тамъ убьютъ, тѣмъ болѣе что на вопросы его брата, офицера артил[лерійской] академіи (Анат[олія] Петр[овича]),2 ему отвѣчали, что дѣло его брата — тайна. Подробности всего это[го] дѣла можно узнать или у брата, живущаго на Выборской въ Арт[иллерійской] Акад[еміи], или у моей жены, которая будетъ очень рада васъ видѣть, остановившейся теперь у Кузминскихъ3 на Невскомъ № 75, которой я посылаю копію съ этаго письма. Надѣюсь, что какъ ни различно мы можемъ смотрѣть на причины, вызвавшія всю эту исторію, вы также, какъ и я, возмущены этими жестокими инквизиторскими пріемами, казнящими человѣка за его убѣжденія. Надо просить — надоумить начальствующія лица о томъ, чтобы они поступили съ этимъ человѣкомъ по закону о, такъ назыв[аемыхъ], сектантахъ (тѣмъ болѣе, что для исполненія ихъ желанія — того, чтобы это дѣло было какъ можно менѣе извѣстно — это единственное средство; напротивъ, мученичество этаго человѣка достигнетъ обратной цѣли). Главное же, мнѣ кажется, что нужно дать почувствовать начальствующимъ лицамъ, что XIX вѣкъ oblige4 и что пріемы средневековья неудобны и невозможны, что есть люди и прямо раздѣляющіе убѣжденія Залюб[овскаго], какъ я и др[угіе], и люди, какъ вы и мн[огіе] др[угіе], прямо ненавидящіе насиліе, угнетеніе только за убѣжденія. О чемъ я васъ прошу? О всемъ томъ, что вы можете сдѣлать для достиженія обѣихъ цѣлей.
