Мы съ вами вѣримъ что для кроткаго и смиреннаго сердцемъ все легко и все благо — вѣримъ, я знаю; но, вотъ, начнемъ жить и чувствуемъ, что иго наше не благо и бремя наше тяжело, что Сазоновы огорчаютъ насъ, дѣлаютъ намъ жизнь тяжелою. Что же это значитъ? Одно изъ двухъ: что неправда то, что для смиреннаго и кроткаго все благо и все легко, или то, что мы недостаточно кротки и смирны. И не потому, что мы не хотимъ быть такими, а потому что за нами виситъ нашъ балластъ прошедшихъ годовъ и привычекъ заблужденія.
Это я отвѣчаю на вашъ вопросъ: мучаться ли и молчать, или мучаться и искать лекарства? Мучиться, коли мы не выучились еще радоваться и учиться радоваться. Это отвѣчаетъ, помоему, на всѣ три вопроса.
Нынче получилъ извѣстіе, что М[арья] А[лександровна] уѣхала съ О[льгой] Алексеевной].1 Вамъ стало одиночнѣе. Жалко. Одно еще хотѣлось написать вамъ тогда еще при полученiи вашего письма. Именно то, что въ послѣднее время меня сильно занимало. Люди не могутъ жить безъ того, чтобы не устраивать себѣ формы жизни, и формы, сообразной съ своею степенью нравственности. Вы избрали форму, напр[имѣръ], по-моему наилучшую; но всякая форма жизни, отъ лорда англійскаго до вашей, сама по себѣ есть не только мертвечина, но помѣха истинной жизни. Изъ этого не слѣдуетъ, что нужно жить безъ формы определенной, плана жизни — безъ этого не можетъ человѣкъ — но слѣдуетъ то, что не только дорожить ею не должно, но бояться ее, какъ огня. Жизнь истинная только въ отношеніяхъ между людьми. Въ мірской же жизни все въ форме, и отношенія къ людямъ жертвуются вполне форме. Но и въ самой нравственной формѣ жизни искушеніе это всегда сопутствуетъ человеку. Я хочу кончить письмо, а пришелъ рекрутъ прощаться. Кончить до конца, это — форма, планъ, а рекрутъ, это — человѣкъ, и отношенія съ нимъ, это — истинная жизнь. Вѣдь это не помѣшаетъ мнѣ кончить письмо, коли буду живъ и т. п. Оглянусь на свою жизнь: сколько разнообразныхъ формъ жизни я устраивалъ себѣ! Что изъ нихъ осталось? Ничего. А что осталось въ прошедшей жизни — отношеній съ людьми? И во всю сороколѣтнюю мірскую жизнь я отношеній почти никакихъ не устраивалъ съ людьми, п[отому] ч[то] жилъ для формы. А въ короткіе года, когда жилъ безъ формы, сколько дорогихъ отношеній, съ которыми и жить, и
Обнимаю васъ, милый другъ, и всѣхъ друзей нашихъ.
Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Местонахождение автографа неизвестно. Публикуется впервые. Дата копии.
Письмо Н. Л. Озмидова, на которое отвечает Толстой, неизвестно.
1 М. А. Шмидт и О. А. Баршева уехали от Озмидовых в Харьков.
Какъ это вы не пишете мнѣ своего адреса, милый другъ И[саакъ] Б[орисовичъ]. — Дойдетъ ли это письмо? Спасибо, что написали мнѣ. Жду чѣмъ кончатся ваши мытарства.1 Пожалуйста, извѣстите. Могу только повторить то же. Поступайте тогда только, когда не можете не поступить извѣстнымъ образомъ. Это кажется очень условно, но не для васъ. Не можетъ человѣкъ не поступить извѣстнымъ образомъ только тогда, когда онъ чувствуетъ, что иначе онъ убиваетъ себя, свое разумное божеское существо. Во всемъ же остальномъ нельзя быть достаточно уступчивымъ, чтобы «не соблазнить
Я кончилъ драму3 и затѣялъ календарь съ пословицами4 и текстомъ Евангелія. Цѣлую васъ. Передайте поклонъ вашимъ.
Л. Толстой.
Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Местонахождение автографа неизвестно. Впервые опубликовано в «Елисаветградских новостях» 1903, № 2 от 16 ноября, стр. 3. По содержанию письма («кончил драму») относим его к концу 1886 г. Слова же: «Петр и Никита отправляются с коробом» (см. п. № 573) дают основание предположить, что письмо было написано около 14—15 ноября, но во всяком случае не позднее 20 ноября, так как 21 ноября Толстой уже был в Москве; письмо же очевидно написано из Ясной поляны.
Исаак Борисович Файнерман (р. 186Зг. — ум. 14 декабря 1925г.) — в 1883 г. окончил Киевскую гимназию; в начале лета 1885 г., увлекшись взглядами Толстого, поселился среди крестьян Ясной поляны. Желая поступить на должность сельского учителя и тем самым ближе подойти к народу и быть ему полезным, перешел из иудейства в православие, приняв в августе того года крещение. Но учителем в Яснополянской школе ему пришлось пробыть недолго (до середины октября 1885 г.), так как он не был утвержден попечителем. После этого работал и жил у одного яснополянского крестьянина. Потом переехал в Кременчуг (на родину); работал у столяра. В 1903 г. окончил зубоврачебные курсы в Киеве и в 1903—1904 гг. работал в качестве зубного врача в Киеве и Елисаветграде.
