Около 20 лѣтъ тому назадъ завелось какое то гнѣздо людей, большей частью молодыхъ, ненавидящихъ существующій порядокъ вещей и правительство. Люди эти представляютъ себѣ какой то другой порядокъ вещей, или даже никакого себѣ не представляютъ и всѣми безбожными, безчеловѣчными средствами, пожарами, грабежами, убійствами, разрушаютъ существующей строй общества. 20 лѣтъ борются съ этимъ гнѣздомъ, Какъ уксусное [?] гнѣздо постоянно зарождающее новыхъ дѣятелей и до сихъ поръ гнѣздо это нетолько не уничтожено, но оно ростетъ, и люди эти дошли до ужаснѣйшихъ, по жестокости и дерзости, поступковъ, нарушающихъ ходъ госуд[арственной] жизни. — Тѣ, которые хотѣли бороться съ этой язвой внѣшними, наружными средствами, употребляли21 два рода средствъ: одно — прямое отсѣченіе больного, гнилого, строгость наказанія; другое — предоставленіе болѣзни своего хода, регулированіе ея. Это были либеральныя мѣры, которыя должны были удовлетворить безпокойныя силы и утишить напоръ враждебныхъ силъ. — Для людей, смотрящихъ на дѣло съ материальной стороны, нѣтъ другихъ путей — или22 рѣшительныя мѣры пресѣченія, или либеральнаго послабленія. Какіе бы и гдѣ ни собрались люди толковать о томъ, чтò нужно дѣлать въ теперешнихъ обстоятельствахъ, кто бы они ни были, знакомые въ гостиной, члены совѣта, собранія представителей, если они будутъ говорить о томъ, что дѣлать для пресѣченія зла, они не выйдутъ изъ этихъ двухъ воззрѣній на предметъ: или пресѣкать — строгость, казни, ссылки, полиція, стѣсненія цензуры и т. п., или либеральная потачка — свобода, умѣренная мягкость мѣръ взысканій, даже представительство, конституція, соборъ. Люди могутъ сказать много еще новаго относительно подробностей того и другаго образа дѣйствій; во многомъ многіе изъ однаго и того же лагеря будутъ несогласны, будутъ спорить, но ни тѣ, ни другіе не выйдутъ — одни изъ того, что они будутъ отъискивать средства насильственнаго пресѣченія зла, другіе — изъ того, что они будутъ отъискивать средства не стѣсненія, даванія выходу затѣявшемуся броженію. Одни будутъ лечить болѣзнь рѣшительными средствами противъ самой болѣзни, другіе будутъ — лечить не болѣзнь, но будутъ стараться поставить организмъ въ самыя выгодныя, гигіенически условія, надѣясь, что болѣзнь пройдетъ сама собою. Очень можетъ быть, что тѣ и другіе скажутъ много новыхъ подробностей,23 но ничего не скажутъ новаго, п[отому] ч[то] и та, и другая система24 уже были употреблены, и ни та, ни другая не только не излечила больнаго, но не имѣла никакого вліянія. Болѣзнь шла донынѣ, постепенно ухудшаясь. И потому я полагаю, что нельзя такъ сразу25 называть исполненіе воли Б[ога], по отношенію къ дѣламъ политическимъ, мечтаніемъ и безуміемъ. Если даже смотрѣть на исполненіе закона Бога, святыню святынь, какъ на средство противъ житейскаго, мірскаго зла, и то нельзя смотрѣть на него презрительно послѣ того, какъ очевидно вся житейская мудрость не помогла и не можетъ помочь. — Больнаго лечили и сильными средствами, и переставая давать сильныя средства, а давая ходъ его отправленіямъ, и ни та, ни другая система не помогли, больной все больнѣе. Представляется еще средство — средство, о к[оторомъ] ничего не знаютъ врачи, средство странное. Отчего же не испытать его? — Одно первое преимущество средство это имѣетъ неотъемлемо передъ другими средствами, это то, что тѣ употреблялись безполезно, а это никогда еще не употреблялось.
Пробовали во имя государств[енной] необходимости блага массъ стѣснять, ссылать, казнить, пробовали26 во имя той же необходимости блага массъ давать свободу — все было тоже. Отчего не попробовать во имя Бога исполнять только законъ Его, не думая ни о государствѣ, ни о благѣ массъ. Во имя Бога и исполненія закона Его не можетъ быть зла.27
Другое преимущество новаго средства — и тоже несомнѣнное — то, что тѣ два средства сами въ себѣ были нехороши: первое состояло въ насиліи, казняхъ (какъ бы справедливы они ни казались, каждый человѣкъ знаетъ, что они зло), второе состояло въ не вполнѣ правдивомъ попущеніи свободы. Правительство одной рукой давало эту свободу, другой — придерживало ее. Приложеніе обоихъ средствъ, какъ ни казались они полезны для государства, было28 нехорошее дѣло для тѣхъ, к[оторые] прилагали ихъ. Новое же средство таково, что оно не только29 свойственно душѣ человѣка, но доставляетъ высшую радость и счастье для души человѣка. Прощеніе и воздаяніе добромъ за зло, есть добро само въ себѣ. И потому приложеніе двухъ старыхъ средствъ30 должно быть противно душѣ христіанской, должно оставлять по себѣ раскаяніе,31 прощеніе же даетъ высшую радость тому, кто творитъ его. —
