Посылаю Филипа1 для выѣздки всѣхъ 4-хъ и 3-хъ лѣтнихъ жеребцовъ и, особенно, для пріѣздки пары гнѣдыхъ въ дышло. Я внушилъ Филипу его обязанности и надѣюсь, что онъ не будетъ важничать и будетъ работать. Пожалуйста, дайте ему все, что нужно, т. е. шорника для хомутовъ по лошадямъ и телѣжки. Филипъ не хочетъ оставаться долѣе 2-хъ мѣсяцевъ. Я думаю, что Поликарпа2 не мѣшаетъ тоже взять. Имъ будетъ удобнѣе работать вдвоемъ и по отъѣздѣ Филипа Поликарпъ можетъ продолжать.
Жду отъ васъ извѣстій о хозяйствеыныхъ успѣхахъ, но не могу сказать, чтобы съ большимъ нетерпѣніемъ. Во всякомъ случаѣ, какъ говорено было, результаты нынѣшнняго года решатъ, продолжать ли по старому или перемѣнить. Въ обоихъ случаяхъ надѣюсь, что вы меня не оставите и поможете мнѣ. —
Ну, вотъ и все о дѣлахъ. Теперь спасибо вамъ, дорогой Алексѣй Алексѣичъ и Василій Ивановичъ,3 за вашу любовь ко мнѣ и за то время, которое я провелъ съ вами.
Напишите, пожалуйста, вы, а, главное, Василій Иванычъ (съ вами я скоро увижусь), какъ идетъ ваша жизнь?
Я попалъ сюда въ страшный сумбуръ —театръ, гости, суета и странно — ушелъ въ себя и чувствовалъ, и чувствую себя лучше, чѣмъ когда нибудь. Несогласіе мое съ окружающей жизнью больше и рѣшительнѣе, чѣмъ когда нибудь; и я все яснѣе и опредѣленнѣе вижу свою роль и держусь ея. —
Смиреніе и сознаніе того, что все, чтò мнѣ противно теперь, есть плодъ моихъ же ошибокъ и потому прощеніе другихъ и укоризна себѣ.
Василій Иванычъ, представьте себѣ, что Кузминскій4 сталъ другимъ человѣкомъ. Въ немъ идетъ та работа, которая не ослабѣваетъ. И мнѣ это была большая радость. — Сережа5 уѣхалъ ужъ въ Москву, мы переѣзжаемъ 15-го. Я не могу себѣ представить, какъ я буду тамъ жить. —
Милую, добрую Лизавету Александровну6 благодарю отъ всей души за ея любовь ко мнѣ и умоляю ее не скучать. Лизу7 милую цѣлую и Колюшку.8 — Маликовъ9 писалъ мнѣ письмо о смерти своей жены10 и очень задушевное, по словамъ жены, но письмо это уѣхало въ Самару, но я не знаю его адреса и потому не писалъ ему. Мнѣ это больно, потому что очень жаль его. Всѣ вамъ кланяются и любятъ васъ.
Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые. Писано из Ясной поляны, вероятно, вскоре по возвращении из степи, куда Толстой уезжал в начале лета 1881 г. и возвратился 17 августа того же года. Это подтверждается словами Льва Николаевича: «Я попал сюда в страшный сумбур» и т. д., по своему характеру и содержанию сходными с записями в его Дневнике от 17 и 18 августа 1881 г. (см. прим. к письму № 70). Слова же: «Сережа уехал уже в Москву», заставляют отнести написание этого письма не ранее, как к 1 сентября, так как Сергей Львович Толстой уехал в Москву 30 августа (см. письмо № 74).
