ПСС. Том 72. Письма, 1899-1900 полностью

Условная телеграмма Владимиру Николаевичу Давыдову послана по его просьбе, в связи с предпринятым П. И. Бирюковым за границей изданием философского труда Давыдова (см. письмо № 133). Давыдов писал: Толстому 1 августа: «Так как с 1884 г. в книгах наших «судеб» я записан неблагонадежным, да, быть может, в таком же положении состоит и П. И. Бирюков, то я убедительнейше Вас прошу, если только это Вам возможно, потрудиться переслать мою рукопись чрез посредство Ваших знакомых в Вене или Германии. Если Вы на это согласны, то, пожалуйста, немедленно же протелеграфируйте Херсон, дом Саридаки Давыдову: Да; если же несогласны: Нет. В случае первом тотчас же пошлю Вам рукопись и от лица подставного чрез посредство Credit Lyonnais вышлю П. И. Бирюкову 1100 р.; в случае же втором вынужден буду рискнуть послать рукопись по почте от своего имени. Пожалуйста, простите, что в своей Человечной агонии Вас утруждаю». 18 августа Давыдов известил Толстого: «Сегодня утром получил из Тулы (не знаю, почему?) Вашу телеграмму: «Да», т. е. согласен. Тотчас же послал Вам рукопись, а вместе с тем чрез посредство мне близкого человека послал П. И. Бирюкову всю ему следуемую сумму сполна. Не знаю, как Вас и благодарить за оказанное мне Человечное содействие».

1899 г. Августа 22. Я. П.

Милостивый Государь

Адольфъ Федоровичъ,

Главы 41 и 42 кончаютъ вторую часть романа. Условія, при которыхъ мнѣ приходится работать надъ исправленіемъ послѣднихъ главъ, до такой степени вслѣдствіи поспѣшности печатанія для меня тяжелы, въ особенности при моемъ нездоровьи, что я полагалъ бы закончить печатаніе въ Нивѣ концомъ 2-й части, приложивъ къ этому краткій въ нѣсколько строкъ эпилогъ. И потому я просилъ бы васъ, получивъ отъ меня исправленныя послѣднія главы 41, 42, равно какъ и эпилогъ, выслать въ Москву въ Международн[ый] банкъ на мой счетъ причитающіяся за превышающее 12 лист[овъ] количество деньги [и] считать дѣло печатанія въ Нивѣ моего романа поконченнымъ.

Съ совершеннымъ уваженіемъ остаюсь готовый къ услугамъ.

Левъ Толстой.

22 Авг. 1899.

Печатается по автографу, хранящемуся в ИЛ. Впервые опубликовано Е. П. Населенко по автографу в СПД, стр. 315.

Толстой намерение свое относительно печатания в «Ниве» третьей части «Воскресения», по получении ответа А. Ф. Маркса, изменил. Третья часть печаталась в «Ниве» в 1899 г. См. письмо № 162.

1899 г. Августа 25. Я. П.

Вопросъ вашъ о томъ, имѣете ли вы и вообще человѣкъ право убить себя? — неправильно поставленъ. О правѣ не можетъ быть рѣчи. Если можетъ — то и имѣетъ право. Я думаю, что возможность убить себя есть спасительный клапанъ. При этой возможности человѣкъ не имѣетъ права (вотъ тутъ умѣстно выраженіе: имѣть право) говорить, что ему невыносимо жить. Невыносимо жить, такъ убьешь себя, и поэтому некому будетъ говорить о невыносимости жизни. Человѣку дана возможность убить себя, и потому онъ можетъ (имѣетъ право) убивать себя и, не переставая, пользуется этимъ правомъ, убивая себя на дуэляхъ, войнѣ, на фабрикахъ, развратомъ, водкой, табакомъ, опіумомъ и т. д. Вопросъ мож[етъ] быть только о томъ, разумно ли и нравственно ли (разумное и нравственное всегда совпадаетъ) убить себя?

Нѣтъ, не разумно, также неразумно, какъ срѣзать побѣги растенія, к[оторое] хочешь уничтожить: оно не погибнетъ, а только станетъ расти неправильно. Жизнь неистребима, она внѣ времени и пространства, и потому смерть только можетъ измѣнить ея форму, прекратить ея проявленіе въ этомъ мірѣ. А прекративъ ее въ этомъ мірѣ, я, во первыхъ, не знаю, будетъ ли проявленіе въ другомъ мірѣ болѣе мнѣ пріятно, а во вторыхъ, лишаю себя возможности извѣдать и пріобрѣсти для своего я все то, чтò оно могло пріобрѣсти въ этомъ мірѣ. Кромѣ того и главное, это неразумно п[отому], ч[то], прекращая свою жизнь изъ за того, что она мнѣ кажется непріятной, я тѣмъ показываю, что имѣю превратное понятіе о назначеніи своей жизни, предполагая, что назначеніе ея есть мое удовольствіе, тогда какъ назначеніе ея есть съ одной стороны мое совершенствованіе, съ другой — служеніе тому дѣлу, кот[орое] совершается всею жизнью міра. Этимъ же самоубійство и безнравственно: человѣку дана жизнь вся и возможность [жить]¹ до естественной смерти только подъ условіемъ его служенія жизни міра, а онъ, воспользовавшись жизнью настолько, насколько она была ему пріятна, отказывается отъ служенія ею міру, какъ скоро она ему стала непріятна; тогда какъ, по всѣмъ вѣроятіямъ, это служеніе начиналось именно съ того времени, когда жизнь показалась непріятной. Всякая работа представляется сначала непріятной.