Александр Константинович Малов (186.—1909), художник, декоратор петербургских императорских театров, 8 января 1899 г. убил из ревности артиста Николая Петровича Рощина-Инсарова (р. 186. г.). Малов в течение одиннадцати лет был женат на артистке Пасхаловой, служившей последнее время в Киеве, вместе с Рощиным-Инсаровым. Познакомился с ним Малов в 1897 г. Пробудившаяся в Малове ревность не была заметной окружающим, но доходившие до него слухи возбуждали это чувство.— Малов приехал к жене в Киев 28 декабря 1898 г. Утром 8 января он пришел к Рощину-Инсарову. «Артист еще не вставал. Малов вошел прямо в галошах и требовал, чтобы он впустил его в спальню. Артист вышел к нему в гостиную. Здесь они беседовали, резкого разговора не было. Присутствовала еще девочка Евфросинья Васильева. Затем артист пошел умываться за перегородку, и девочка удостоверяет, что перед умыванием сказал: «подожди, я оденусь и сейчас поеду с тобой». Малов спросил: «Сколько платишь за квартиру?» — «Шестьдесят рублей». Девочка зачем-то вышла. Раздался выстрел. Выбежал Малов и крикнул: «Я разбил вазу». Швейцар услышал из квартиры женские крики, увидел Малова с револьвером, крикнул остановиться. Но Малов не послушал его, а только ответил: «я отомстил за жену». Выскочил на улицу, сел на дрожки и поехал. Швейцар на других дрожках погнался за ним. Вместе с городовым они задержали его. Когда городовой сел с ним, он передал ему револьвер. — «На тебе это — я убил человека». Отвезли в Старокиевский участок» («Тульские губернские ведомости» 1899, № 10 от 14 января). Малов выстрелил в голову, смерть наступила моментально. Малов был очень взволнован, пил много воды и всё спрашивал: «Чтò с ним? Он жив?». Первый вопрос следователя — Вы убили Рощина-Инсарова? — ошеломил Малова: «Как, разве я его убил?!!». Будучи чрезвычайно изнурен и взволнован, он просил следователя отложить допрос до следующего дня. По дороге из участка в тюрьму Малов говорил: «Жаль Рощина, жаль жены и детей. Я хотел защитить свою честь и впал еще в большее бесчестье». Он просил заключить его в отдельную камеру и просил разрешения курить (см. «Киевское слово» 1899, № 3952 от 10 января). Состоявшаяся в середине мая судебная экспертиза признала Малова не ответственным за совершенное преступление. В середине августа киевская судебная палата постановила подвергнуть его вторичному освидетельствованию.
1 См. письмо № 167.
Дорогой Александръ Михайловичъ,
Меня проситъ очень хорошій и достойный довѣрія и уваженія человѣкъ, молодой писатель Н. Тимковскій о Маловѣ.1 О чемъ онъ проситъ, ты увидишь изъ письма.
Я надѣюсь, что ты и безъ моей просьбы сдѣлаешь, что можно, для избавленія этаго несчастнаго человѣка отъ новыхъ страданій, и потому только для очищенія совѣсти передъ Тимк[овскимъ] прошу тебя объ этомъ.
Соня вывезла отъ Кіева, а въ особенности отъ васъ, такое радостное свѣтлое впечатлѣніе, что я пожалѣлъ, что не исполнилъ приходившую мнѣ мысль съѣздить съ нею.2
Дружески жму руку. Привѣтъ Танѣ.3
Л. Толстой.
3 Сент. 99.
P. S. Письмо Т[имковскаго] не посылаю. Просьба его въ томъ, чтобы, если возможно, Малова, нервно разстроеннаго человѣка, не подвергать испытанію въ лѣчебницѣ для душевно больныхъ, гдѣ онъ можетъ дѣйствительно душевно заболѣть. Теперь же, какъ пишетъ Т[имковскій], онъ совершенно здоровъ.4
Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ (архив Т. А. Кузминской). Публикуется впервые.
Александр Михайлович Кузминский (1843—1917) — в то время председатель киевской судебной палаты, муж Татьяны Андреевны Кузминской, свояченицы Толстого. См. письма 1869 г., т. 61.
1 См. письмо № 166.
2 С. А. Толстая в августе 1899 г. ездила к своей сестре, Т. А. Кузминской, жившей на даче в Китаеве, под Киевом.
3 Татьяна Андреевна Кузминская.
4 Об участии Кузминского в деле Малова редакция точных сведений не имеет. В статье «Мое личное знакомство с Л. Н. Толстым» Н. И. Тимковский пишет: «Один мой знакомый, честный и добрый человек, доведенный обстоятельствами до исступления стал убийцей... Лев Николаевич, узнав от меня про условия, в которых всё произошло, тотчас же вступился и написал, кому следовало, горячее, убедительное письмо, быть может, избавившее невольного убийцу от каторги» («Душа Л. Н. Толстого», М. 1913, стр. 164).
Очень виноватъ передъ вами, дорогой Влад[иміръ] Вас[ильевичъ], за то, что не поблагодарилъ васъ за ваши хлопоты о Г-жѣ N.1
Всегда радуюсь видѣть вашъ бодрый почеркъ — значить вы живы и, какъ всегда, бодры и добры. Какъ вспомню о васъ, такъ еще радуюсь вашему примиренію съ Рѣпинымъ.2 Радовался тоже вашему отказу от начальства.3
Я живу хорошо и не противлюсь приближенію къ смерти, a скорѣе съ удовольствіемъ и интересомъ ожидаю перемѣны назначенія. Желаю этого и вамъ.
Левъ Толстой.
