ПСС. Том 73. Письма, 1901-1902 полностью

⁵ См. письма №№ 186 и 315.

⁶ Бирюков ездил к духоборам на о. Кипр летом 1898 г. Прожил там три месяца.

⁷ Едва поправившись после воспаления легких, Толстой в последних числах апреля заболел остро-желудочной болезнью. 6 мая определился брюшной тиф. Лечил доктор Д. В. Никитин, приезжал В. А. Щуровский.

1902 г. Мая 22. Гаспра.

Дорогой П[авел] А[лександрович],

Спасибо за письмецо.¹ — Здоровье всё поправляется, maximum 36,5, пульс 81. Надо быть готовым к новой болезни. Цель письма дело, просьба. Решили меня поить кумысом в Ясн[ой] Пол[яне]. — Для этого нужно кумысников башкир, чистоплотных, мущину и женщину, умеющих приготовлять кумыс. Выписывать из знакомой нам деревни Каралык мне не хотелось бы.² Нет ли у вас знакомых, к[оторые] имели бы сношения и знакомства в Самарск[ой] или Уфимской Башкирии, через к[оторых] бы можно б[ыло] это сделать? Теперь — и как можно скорее — нужны сведения о том, есть ли такие башкиры, готовы ли они ехать, и сколько они желают получать помесячно за свой труд.

Прощайте, пишите хоть изредка.

Л. Толстой.

22 мая 1902.

Написано день спустя после отъезда П. А. Буланже из Гаспры. Приехал он в Крым 12 мая, по получении известия о новом заболевании Толстого. Уехал 20 мая.

¹ Письмо П. А. Буланже, отправленное с дороги, из Севастополя, неизвестно.

² Каралык Бузулукского уезда Самарской губ. См. т. 83, стр. 177. Нежелание Толстого вызвано событиями, случившимися с Верой Сергеевной Толстой. См. письмо № 144.

1902 г. Мая 22. Гаспра.

Дорогой Михаил Осипович. Пишу только о деле. Пожалуйста и поскорее найдите Пругавина Ал[ександра] Степ[ановича]¹ и попросите его от меня выписать мне в Ясн[ую] Поляну чистоплотных башкир для делания кумыса. Я позволяю себе просить его об этом и потому, что он всегда б[ыл] добр ко мне и, вероятно, не откажет помочь мне, и п[отому], ч[то] полагаю, что у него в Самаре есть связи, знакомые, через к[оторых] он может сделать это. Если таковые — башкиры — мущина и женщина найдутся, пусть известит до 15 июня в Кореиз,² а после в Козловку-Засеку. Пусть известят — есть ли таковые и сколько желают получить помесячно. От тифа я понемногу выздоравливаю, но готовлюсь к новой болезни. Прощайте, дружески жму вам руку.

Лев Толстой.

22 мая 1902.

¹ А. С. Пругавии жил в Самаре (см. о нем прим. к письму № 339).

² Ближайшее к Гаспре почтовое отделение.

1902 г. Мая 22. Гаспра.

Пока напишу вам, милые Маша, Коля и Наташа,¹ хотя открытку. Получил ваши милые письма из Севаст[ополя], и пахнуло на меня вами. Мое поправление от тифа идет равномерно хорошо: maximum 36,5 и пульс 80. Расположение духа дурное. Ничего не пишу. От Чехова получил отвращение — безнравственно, грязно.² Илюша чудесная нянька и очень мне приятен. Так же, как Саша. Мама все нездорова. Завтра иду вниз. Надеюсь, что ваше путешествие будет до конца так же хорошо, как до Севас[тополя]. Ю[лия] И[вановна] встала и помогает.

Л. Т.

22 мая.

Открытка. Адрес, как и в письмах №№ 260, 262, 263, 267, был заранее надписан М. Л. Оболенской. Впервые опубликовано по копии в «Современных записках» 1926, XXVII, стр. 264; по автографу напечатано в журнале «Печать и революция» 1928, 6, стр. 118.

Написано после отъезда М. Л. Оболенской из Гаспры в Ясную Поляну.

¹ Наталья Леонидовна Оболенская (р. 1881), сестра Н. Л. Оболенского, с 1905 г. жена X. Н. Абрикосова.

² Неизвестно, какое произведение Чехова в данном случае имел в виду Толстой. А. С. Бутурлин писал П. А. Строеву 15 сентября 1902 г. из Ясной Поляны: «Лев Николаевич очень ценит талант Чехова; по его мнению, в современной русской литературе нет никого выше Чехова... Говоря о Чехове, я забыл упомянуть об очень любопытном отзыве Льва Николаевича о «Мужиках» Чехова. Лев Николаевич ими недоволен. «Из ста двадцати миллионов русских мужиков, — сказал Лев Николаевич, — Чехов взял одни только темные черты. Если бы русские мужики были действительно таковы, то все мы давно перестали бы существовать» (ГМТ; опубликовано в «Литературном наследстве» 1935, № 22-24, стр. 779).

1902г. Мая 23. Гаспра.

Опять пишу вам, милые друзья Маша и Коля, и опять всё хорошее, если считать объективные признаки выздоровления хорошими. Нынче, 23, не спустился вниз и не выходил на воздух. Всё боятся доктора, и с трудом удерживаю недоброе к ним чувство. Температура 36,5 maximum и пульс 84, а то бывает и 76. Но слабость и тоска. Нынче утром была после обтиран[ия] температ[ура] 35,7. Ходят за мной прекрасно и мама, к[оторой] лучше, и Ю[лия] И[вановна], и Илья, к[оторый] мне всегда приятен, и Таня, к[оторой] нездоровится, и она опять, как ты, в угрожающем положении. Не пишется и не хочется писать. И от того скучно. И вас нет. Как я рад, что вы хорошо доехали. Здесь грозовые летние, хотя всё не жаркие дни. Прощайте, целую вас.

Л. Т.