Ваше письмо одно из тех, на кот[орые] я всегда считаю себя обязанным отвечать. Но, к сожалению, не могу категорично ответить на ваш вопрос, не зная того дела, кот[орому] вы горячо преданы. Дело у всех людей есть только одно: увеличивать в себе и других взаимную братскую любовь. Если в этом состоит дело, кот[орому] вы преданы, или оно ведет к этому, то можно пожертвовать установившеюся естественной любовью родителей для достижения цели увеличения братской любви в людях вообще. Если же дело имеет целью изменение форм жизни, в чем, я полагаю, состоит ваше дело, то пожертвовать для этого любовью родителей — нехорошо. На второй же вопрос, о том, следует ли подать прошение с выражением раскаяния в своей деятельности, кот[орого] нет в душе? — я без малейшего колебания отвечаю, что этого не следует делать.
Простите, что пишу так кратко и, может быть, неясно. Я еще очень слаб после болезни и очень занят.
Лев Толстой.
Печатается по копировальной книге № 5, л. 32. Датируется на том же основании, что и письмо № 294. Отрывок впервые опубликован без указания фамилии адресата в заметке «Совет Л. Н. Толстого» — «Рязанский вестник» 1908, № 216 от 28 августа.
В письме от 12 июля 1902 г. Александр Константинович Радугин (ум. 1919), бывший студент Московского университета, исключенный за участие в студенческом движении и только что освобожденный после пятимесячного заключения из тюрьмы, спрашивал, как ему поступить: «раскаяться», подать прошение и тем утешить своих родителей, или же продолжать свое дело, которому он был горячо предан.
Ясная Поляна.
Очень сожалею, любезный Лёвенфельд, что не могу исполнить вашего желания. Драма Труп только набросана мною вчерне, и я едва ли скоро или когда-нибудь возьмусь за нее,1 т[ак] к[ак] всё еще слаб от болезни, а сделать более важного и нужного хочется еще много. Ars longa, a vita, особенно в 74 года, очень brevis.2 Желаю вам успеха в ваших делах и всего хорошего.
Лев Толстой.
Печатается по копировальной книге № 5, л. 35. Датируется на том же основании, что и письмо № 294.
О Рафаиле Лёвенфельде (ум. 1910) см. т. 67.
Ответ на письмо Лёвенфельда от 17 июля н. ст. 1902 г. Узнав о работе Толстого над драмой «Труп» («Живой труп»), Лёвенфельд просил разрешения перевести ее на немецкий язык.
1 Толстой работал над «Живым трупом» в мае — сентябре 1900 г. См. т. 34.
2 Латинская пословица: «Ars longa, vita brevis est» [«Искусство обширно, жизнь коротка»].
Ясная Поляна. 15/28 июля 1902.
Очень рад был услышать от Абрикосова хорошие вести про вас, любезный брат Георгий, и тоже приятно было слышать про деятельность Ничева1 и про него самого. Передайте ему мой привет и извинение, что не пишу. Здоровье мое лучше, но я еще слаб, и дела очень много.
Любящий вас брат Лев Толстой.
Печатается по копировальной книге № 5, л. 29.
1 Савва Ничев, близкий друг Шопова, редактор болгарского ежемесячного журнала религиозного направления «Ново слово», переводчик ряда произведений Толстого.
Очень порадовала1 меня, милый Мих[аил] Серг[еевич], нынешняя телеграмма Сони2 и письмо Тани, в кот[ором] она пишет, что вы спокойно, терпеливо, кротко и твердо переносите свою тяжелую болезнь. Это важнее всего. Умирать всем нам надо, и болезни тем хороши, что приготавливают нас и к смерти и к более серьезному отношению и к жизни. Хочется еще вам сказать, что я вас люблю не только как мужа любимой Тани, но просто за вас, за ваш милый характер и своеобразную мягкую твердость. Надеюсь и очень желаю увидеться с вами, но все мы — и я гораздо меньше, чем вы, несмотря на вашу болезнь, имею на это шансов по годам и слабости, хотя теперь жаловаться не могу. Ну, прощайте пока, целую вас.
Л. Толстой.
Основания датировки: письмо T. JI. Сухотиной, упоминающееся в письме Толстого, от 15 июля (почт. шт. 16 июля); день приезда С. А. Толстой в Кочеты — 17 июля; ответное письмо T. JI. Сухотиной — от 20 июля.
Михаил Сергеевич Сухотин (1850—1914) — с 1899 г. женат вторым браком на дочери Толстого Татьяне Львовне. Помещик Орловской губернии, губернский и уездный предводитель дворянства.
1
2 16 июля С. А. Толстая поехала в Кочеты и, очевидно, на другой день телеграфировала в Ясную Поляну о временном улучшении здоровья М. С. Сухотина.
Разумеется, буду очень рад показываться вашим племянницам и племянникам и видеть их.1 Более же всего буду рад видеть вас, милый Михаил Александрович. Итак, до свиданья.
Л. Толстой.
