Простите, что возражаю вам на то, что вы не говорили, и, может быть, и не думаете, но, получив сильное и радостное впечатление от вашего письма, мне захотелось высказать всё, что я думал о трагическом положении священника, познавшего истину, и о наилучшем выходе из этого положения и об опасностях этого положения. Лучший выход из этого положения — героический выход — по-моему, тот, чтобы свящ[енник], собрав своих прихожан, вышел к ним на амвон и вместо службы и поклонов иконам, поклонился бы до земли народу, прося прощения у него за то, что вводил его в заблуждение. Второй выход тот, кот[орый] избрал лет 18 тому назад замечательный человек, покойник, знакомый мне, из Вятской семинарии, священник Аполлов, служивший в Ставропольской эпархии. Он заявил архиерею, что не может по изменившимся взглядам продолжать священствовать. Его вызвали в Ставрополь, и начальство и семейные так мучили его, что он согласился вернуться на свое место, но, пробыв меньше года, не выдержал и опять отказался и расстригся. Жена оставила его. Все эти страдания так повлияли на него, что он умер, как святой, не изменив своим убеждениям и, главное, любви.2
Это второй выход, но я знаю, как он страшно труден, ввиду семейных отношений всякого священника и окружающей его среды, и потому я вполне понимаю и никак не осуждаю священника, к[оторый] по слабости остается священником, несмотря на то, что не верит в то, что делает. Одно, что я говорю и позволяю себе советовать вам (совершенно то же я советую людям христианам, от кот[орых] требуют солдатской службы), это то, чтобы не употреблять свой рассудок на ухищрения, посредством кот[орых] представлялось бы, что, поступая дурно, я поступаю хорошо. Только бы человек держал перед собой истину во всей ее чистоте, не кривил бы душой, и он найдет средство поступить наилучшим, смотря по своим силам, образом. Священник, понимающий истинно христианское учение, должен, по моему мнению, как и всякий христианин, делать первое: стремиться познать истину во всей ее чистоте и полноте, независимо от своего положения, и, второе, по мере сил изменять свое положение, приближая его к познанной истине. (Приближение это делается само собой, если человек искренен.) Насколько же человек приблизится (священнику это очень трудно, так как его положение не только далеко, но противуположно, враждебно истине), насколько и как он приблизится, это дело его с богом, о кот[ором] посторонние судить не могут. Братски приветствую вас. Адреса моих друзей за границей выписываю. Оба человека эти такие, на кот[орых] можно во всем положиться вполне.
Любящий вас брат
Лев Толстой.
15 авг. 1901.
Англия. England, Christchurch, Hants. Vladimir Tchertkoff. Адрес Влад. Григ. Черткова. Швейцария. Suisse, Genève, Onex. Paul Birioukoff. Адрес Павла Иван. Бирюкова.
Печатается по копировальной книге № 4, лл. 119—125. Приписка рукой М. Л. Оболенской. Впервые опубликовано, без указания фамилии, под названием: «Письмо к православному священнику» в «Свободном слове» 1902, 2, столб. 5—7; в ПТС, I, № 209 напечатано без указания точной даты, под названием: «Письмо к православному священнику».
Тихон Петрович Богатиков — священник с. Лосево Воронежской губ. Под псевдонимом «Св. Т. Черкасский» писал в газетах о положении духовенства.
В письме от 27 июля 1901 г. Богатиков критиковал высшее духовенство, выражал сочувствие Толстому по поводу отлучения и спрашивал, куда и как ему направлять свои статьи, чтобы они печатались, так как большинство статей, посылаемых им в петербургские газеты, задерживается цензурой.
1 Это слово плохо скопировалось, и в чтении его возможна ошибка.
2 Александр Иванович Аполлов (1865—1893), сельский священник, в 1893 г. снявший сан. См. т. 65, стр. 31.
Любезный брат,
Я получил ваше письмо, когда был болен, и первое и второе, и не отвечал вам, несмотря на то, что письма эти были мне очень радостны, во 1-х п[отому], ч[то] боялся компрометировать вас, во 2-х, был слаб и, в 3-х п[отому], ч[то] хотелось возразить вам на выраженную вами мысль о том, что вы остаетесь священником п[отому], ч[то] можете легче воздействовать на народ и что в этом случае цель оправдывает средства, но не имел времени сделать это, как мне хотелось. Теперь, получив письмо еще от одного священника, согласного во взглядах со мною и потому несогласного с православием, к[оторо]му он служит, я написал ему подробное письмо о том сложном и трагическом положении, в к[отором] находится в наше время всякий искренний и просвещенный священник. Посылаю вам это письмо, предполагая, что оно для вас может быть не лишено интереса. Братски приветствую вас и от всей души желаю вам найти наилучший выход из того тяжелого положения, в к[отором] вы находитесь.
Полюбивший вас брат ваш
Лев Толстой.
14 августа 1901.
