Во время пребывания в Ясной Поляне 11—14 сентября 1903 г. Стасов безрезультатно уговаривал Толстого согласиться на запись голоса в фонограф и на кинематографическую съемку. После отъезда Стасова С. А. Толстая писала ему 22 сентября, что она «уговорила Льва Николаевича согласиться и на разговор в граммофон и на кинематограф» (опубликовано полностью в ТС, стр. 313). Ответ Стасова на это письмо С. А. Толстой послужил поводом для комментируемого письма.
1 Анатолий Викторович Половцов (1841—1905), заведующий общим архивом министерства императорского двора, знакомый В. В. Стасова. При письме от 3 октября 1903 г. Стасов прислал переданный ему А. В. Половцовым календарь-альманах «Царь-колокол» за 1889 г. (со статьей А, В. Половцова «Бородинская годовщина») и письмо А. В. Половцова к Толстому, в котором Половцов сообщал сведения о «Камер-фурьерском журнале» 1827 и 1828 гг. и о материалах о бородинском празднике 1839 г. Письмо опубликовано в ТС, стр. 323—324.
2 [и не отказываюсь от своей мысли.] Статью «О Шекспире и о драме» Толстой начал писать 13 сентября 1903 г. Закончена работа над статьей была 19 января 1904 г. См. т. 35.
3 См. об этом т. 35, стр. 680, и ТС, стр. 318—320.
4 Первые высказывания Толстого против поклонения Шекспиру относятся к концу 1855 г. См. т. 35, стр. 680.
Спасибо тебе за письмо. Я всё собирался тебе написать, а ты предупредил меня.
Я не отчаиваюсь приехать в Пирогово и теперь бы уж приехал, если бы путь продержался. Я настолько здоров, что могу приехать, и надеюсь не наделать своим приездом беспокойства вам.1
По последнему письму Маши, они не собираются уезжать, и я застану их.
Как бы хорошо было, если бы было правда, что я могу быть утешением людям.2 Мне бы было еще лучше жить. Но я уверен, что этого нет. В одном желал бы уверить тебя, что страдания перед смертью, наступая постепенно, не так страшны, как нам кажется, а что после смерти нас ничего не может ожидать, кроме хорошего.
Я чувствую себя физически хорошо, но духовно не дурно, но слабо.
Нет духовного подъема, и пишу дурно и о предмете нестоющем: хочу доказать, что Шекспир не только не великий писатель, но страшная фальшь и гадость. Мне совестно, что занимаюсь такими пустяками так близко к смерти, тем более, что, кажется, есть важные вещи, кот[орые] нужно бы сказать.
Мне рассказывали, что ты хочешь продать Пирогово. Я думаю, что это было бы хорошо. Тебе пора отдохнуть. Миша, сын, ищет купить именье. Я ему советовал обратиться к тебе. Я думаю, что это было бы хорошо. И ему эта мысль нравится.3
Ну, прощай. До свидания. Я надеюсь свидеться. Если что не так написал, прости.
Поклон Мар[ье] Мих[айловне] и Верочке.
Л. Т.
1903. 9 окт.
Ответ на письмо С. Н. Толстого от 6 октября 1903 г.
1 Толстой уехал в Пирогово 5 ноября, вернулся в Ясную Поляну 8 ноября.
2 С. Н. Толстой писал: «К тебе все обращаются за утешением, как обращается народ и верующие к старцам. В тебе что-то есть, что дает надежду, что ты поможешь. Я, близкий тебе человек, тоже это чувствую и всегда жду от тебя чего-то утешительного».
3 Проект этот не осуществился.
Don’t translate publish my stories. T[chertkoff] alone has the right.
He переводите, не публикуйте мои сказки. Ч[ертков] один имеет право.
Печатается по черновику-автографу, находящемуся в рукописях статьи «О Шекспире и о драме». Телеграмма. Датируется по телеграмме В. Г. Черткову от 10 октября 1903 г. (см. т. 88).
Речь идет о переводе на английский язык трех сказок, отданных для первой публикации в еврейский сборник. См. письма №№ 217 и 219. Телеграмма вызвана тем, что Моод, не сговорившись с Чертковым, собирался печатать сказки в редакции, полученной от Рабиновича, в то время как окончательная редакция находилась у Черткова, которому Толстой посылал некоторые позднейшие прибавления и указания. См. письмо № 280.
Дорогой Александр Васильевич,
Миша1 сказал мне, что вы были удивлены тем, что Агеев, за которого вы просили, сослан, и что вы упрекнули меня за то, что не известил вас об этом. Меня ссылка эта после полной надежды на помилование так поразила, что опустились руки, и я занялся только тем, чтобы смягчить для несчастной семьи, сколько возможно, тяжесть наказания.
Теперь же, после слов Миши, у меня вновь возродилась надежда, и я, благодаря вас за прежнее сочувствие и помощь, опять прошу вас помочь.
Удивительно то, что Агеев сослан как-то особенно экстренно по отдельной, требующей немедленного исполнения, бумаге. Простите.
Искренно уважающий и любящий вас
Лев Толстой.
10 окт. 1903.
1 Михаил Львович Толстой, на свояченице которого был женат сын A. В. Олсуфьева.
