К нашему пограничному посту мы выехали только к вечеру. Хорёк уже весь извёлся, дожидаясь нас. Да и остальные тоже были на нервах. Караульный на площадке все глаза проглядел и едва не свернул себе шею, крутя головой то в сторону перевала, то - в сторону реки и гадая, откуда мы появимся. Это был как раз пятый день нашего отсутствия. И если бы мы не появились сегодня, то завтра, согласно моего распоряжения, Хорёк должен был отправлять в полк гонца с докладом обо всём произошедшем. Так что можно только представить, с каким облегчением он увидел нашу группу после того, как выскочил из казармы на сигнал гонга, раздавшийся со смотровой площадки под самый вечер!
Не успев спешиться возле казармы, мы попали в крепкие объятия наших товарищей, выбежавших встречать нас следом за Хорьком.
- Постойте! А Зелёный где!? - раздался вдруг встревоженный голос Одуванчика.
Радостные возгласы тут же стихли и все встречавшие встревожено обступили меня.
- Не волнуйтесь, скоро появится. Хотя я думаю, что только завтра. Мы ведь через проход возвращались, - пояснил я, усмехаясь, - ну, и - сами понимаете...
Сообразив, о чём (а вернее - о ком) идёт речь, народ дружно заржал и, отпуская сальные шуточки в адрес Зелёного и его черноволосой красавицы, направился в казарму, не забыв прихватить с собой по дороге и нашего пленного.
- Я смотрю, вы с прибытком, - обратился ко мне Хорёк, покосившись на захваченного карзука, - и лошадей добыли...
- Это точно, - согласился я, ведя в поводу коня, - только ты ещё не представляешь - с каким!
- А что ещё? - полюбопытствовал мой помощник.
- Увидишь, - подмигнул я, - иди пока в казарму, а я коня в стойло поставлю.
В это время ко мне подошёл спасённый нами из плена купеческий сын.
- Господин сержант, - обратился он ко мне, - позвольте поблагодарить вас за спасение моё. Уж и не знаю, чем расплачусь теперь...
- Ну, положим, за спасение твоё с нами горцы уже расплатились, - ухмыльнулся я, - а ты лучше пойди-ка, отдохни с дороги.
- Как "отдохни"? - удивился он, - мне тут до дому-то всего ничего осталось. Поеду я!
- Э, нет, дорогой! - не согласился я, - Не для того мы пять дней по горам мотались да жизнями своими рисковали, чтоб сейчас тебя, да ещё на ночь глядя, одного отпускать. Завтра поедем.
- Ну, так дайте мне провожатых, - попросил он, - дозвольте сейчас ехать!
Я отлично его понимал! После стольких дней сидения в погребе оказаться буквально в двух шагах от дома и не иметь возможности в него попасть - пытка та ещё. Но и я не собирался менять свои планы. Раз договорились с Гролоном, что я лично доставлю его сына домой, значит так тому и быть.
- Стемнело уже, - ответил я, - до завтра потерпишь. Ни чего с тобой не случится. Три недели дома не был, и ещё ночь не побудешь. Зато завтра я лично тебя до дома сопровожу. И мне, и отцу твоему так спокойнее будет. Всё. Иди в казарму.
Понимая, что спорить со мной бесполезно, парень, опустив голову, направился, куда сказано.
- Коня в конюшню отведи, - напомнил я ему.
Купчик, вздохнув, взял своего коня под уздцы и понуро повёл его на конюшню.
С самого рассвета купеческий сын принялся донимать меня своим бесцельным брожением по казарме, конюшне и двору, не давая спать своими вздохами и нарочито громкими шагами. А когда я поднялся с постели, ещё и умоляющими взглядами.
Не желая тащиться в посёлок по глубокому снегу в рассветную рань, я терпел, сколько мог. Но в конце концов сдался и, в сердцах сплюнув, велел поживее собираться в дорогу Дворянчику и Циркачу. Ещё вчера вечером было решено, что пленного в город будут сопровождать именно они. Кроме того, я вручил Дворянчику два пакета. Один, как обычно, с докладом о произошедших событиях - для майора Стоури, второй - для отправки в столицу.
Услышав моё решение, Грызун вздохнул и завистливо произнёс:
- Везёт же некоторым. Опять в город едут? И с чего бы такая пруха?..
- Ну, тебе-то уж точно лишний раз в городе мелькать не следует, - ответил я.
- Это - да, - нехотя согласился Грызун.
- Дворянчика я не в город отправляю, а к командиру полка, в котором он всё ещё числится, - продолжал я между тем, - и хотелось бы кое-кому тут напомнить, что Дворянчик наш какой-никакой, а - граф. А так как денег у него на офицерский патент до сих пор не завелось, то пусть хоть на глазах у командования почаще мелькает, авторитет зарабатывает. Глядишь, и глянется кому-нибудь из высших офицеров...
- О, как!? - удивился Циркач, - Да вы, господин сержант, никак о его карьере печётесь? Вот уж не ожидал...
- Почему это? - хмыкнул я, - Чем плохо, если кто-то из моих подчинённых наверх выбьется. Главное, чтоб не забывал того, чему я его учил...
- Кстати, насчёт денег на офицерский патент, - подал голос со своего лежака Степняк, - а много ль их надо?
- Много, - хмуро буркнул Дворянчик, - Две тысячи золотых дукров сразу за патент выложить. Да потом ещё ежегодно по тысяче на собственное содержание иметь.
- А у тебя хоть накопилось чего-нибудь.
- А-а, - безнадёжно махнул Дворянчик рукой, - тут копи, не копи...
- Ну, а всё же? - продолжал настаивать Степняк.
- Ну, есть сотни три...
