- Здорово! - прищёлкнул языком Грызун, - цыганочки, говорят, девки горячие. И до любви страстные.
- Да, - нехотя согласился Цыган. Видно, не особо хотелось ему обсуждать достоинства своей подружки с остальными.
- Ну, а дальше-то что было? - полюбопытствовал Хорёк.
- Да всё было бы хорошо. Если б не заметила нас той ночью карга одна старая. Пока мы в стогу миловались, она к барону-то и кинулась. В общем, взяли нас в том стогу барон с его слугами и приспешниками. Да и отец её там же оказался. Меня связали. Её - отцу кинули на вразумление. Барон меня прямо там прирезать хотел. Да на моё счастье там же был и кто-то из стариков таборных. Сказал, что меня сперва судить надобно. А уж потом, как круг решит, так и наказывать. Одним словом, жизнь он мне тогда спас. С тех пор я и хожу у него в должниках...
- И что же круг присудил? - поинтересовался сержант.
- А ничего, - пожал Цыган плечами.
- Как так?
- А так. Не успел. Сбежал я... Меня в яму посадили и караульного поставили. А только под самое утро слышу, наверху вроде как шум какой-то. Потом мне на голову верёвка падает. Подёргал - привязана. Вылез. Вокруг - никого. Рядом с ямой караульщик без сознания валяется. Ну, я верёвку-то смотал, с караульщика нож да плащ снял, ноги в руки и - ходу! По пути в баронский табун наведался. Лучшего коня увёл! - не преминул похвастаться Цыган, - он и сейчас у меня под седлом ходить.
- Да, конь знатный, - улыбаясь, не удержался я от похвалы.
- А как нас гнали! - воскликнул Цыган, - какая погоня была! Да если б не конь, не сидел бы я тут с вами сейчас, не рассказывал бы свою историю, да не играл бы на гитаре! Я и песню про него придумал.
Цыган вновь тронул пальцами струны и запел:
- Любишь ты своего коня, - отметил Степняк.
- А ты бы не любил того, кто жизнь тебе спас?
- Пожалуй, что и так.
- Ну, как из табора ушёл, понятно, - продолжил я допрос, - а вот чего тебя в армию понесло? Почему в другой табор не пошёл?
- В какой другой? - невесело усмехнулся Цыган, - кто меня, изгоя, примет. Кто захочет себе лишнего врага наживать? И недели не прошло, как уже все цыгане в округе знали, что меня барон наш убить поклялся! Кто ж захочет с бароном ссориться? Вот и пришлось мне одному побродить. Да подальше от тех мест, где наш табор кочует.
Цыган помолчал, глядя в огонь и беззвучно перебирая струны. Потом продолжил:
- А почему в армию пошёл?.. Понимаешь, сержант, я ведь цыган. С детства в таборе жить привык. Не могу один! А тут шёл мимо полка, посмотрел через забор. И подумал: "Вот живут люди. Вместе живут. Один хлеб едят, в одном месте спят, одно дело делают. Чем не табор?" Так я в полк и пришёл, сержант...
- Понятно... Ну, давайте-ка заканчивать разговоры, - я поднялся на ноги, - пора укладываться. Завтра с рассветом встаём. Зелёный, Полоз - вымыть всю посуду. Ночью в карауле поочерёдно: Дворянчик, Одуванчик, Грызун и Хорёк. Хорёк, утром перед подъёмом повесь котёл над костром. Воду для чая вскипяти. Всех поднимать с рассветом. Вопросы есть? Вопросов нет... Всё, через полчаса всем - спать. Цыган! С горном - ко мне!
Тяжело вздохнув, Цыган вытащил из седельной сумки на свет божий инструмент и уныло побрёл в мою сторону. Подойдя, встал по стойке смирно и глубоко трагичным голосом доложился:
- Господин сержант! Рядовой Цыган по вашему приказанию прибыл.
- Значит, слушай меня внимательно, парень. Сейчас мы с тобой разучим два сигнала, очень важных в нашей армейской жизни. Это "отбой" и "подъём". Усвоил?
Цыган вяло кивнул.
- Сначала - "подъём". Попробуй пропеть на трубе: "Вставай, вставай! Службу начинай!"
- Как это? - не понял мой будущий сигналист.
- Ну... Та-та-а, та-та-а! Та-та та-та-та-аа! - попытался я ему напеть.
Тяжело вздохнув, Цыган приложил мундштук к губам, и выдал столь визгливую и громкую какофонию звуков, что даже лошади, всхрапнув, шарахнулись в сторону.
Весь десяток покатился со смеху, отпуская в адрес Цыгана самые скабрезные шуточки.
- Говорил же, что не умею я! - с отчаянием в голосе воскликнул он.
- Ничего, всё нормально, - постарался я утешить его, едва сдерживая ухмылку, - для первого раза даже неплохо. Давай ещё раз.
После второй попытки подал голос Грызун:
- Господин сержант! Давайте, лучше я его прирежу! Вам же спокойнее будет. А то от его трубы у нас все лошади разбегутся. Дальше пешком идти придётся...
- Помалкивай, - оборвал я его и повернулся к Цыгану, - продолжай.
