- Я не о том, - она нетерпеливо боднула головой воздух, оглянулась на коридор, где поскрипывал дверью в ожидании Мей, - тебе нужно порвать с ним все связи. Он - твоя проблема. Он из тебя силы тянет. Пока есть духовный контакт, с этим не справиться. Все ритуалы я сделаю, но главное, чтобы ты сам захотел.
- Как Мей? Он не может... - к своему стыду я сказал это шепотом. Чтобы не было слышно в коридоре.
- Может! Если не он сам, то кто-то за ним, через него.
Ведунья отпустила мою руку. За несколько секунд, проведенных в ее крепких пальцах, та успела занеметь.
- Позвони мне, когда решишься. Но помни - времени мало.
Совершенно выбитый из себя самого, я вышел на лестничную площадку. В голове стоял такой шум, как в российском парламенте конца девяностых. Все внутренние голоса говорили сразу, наплевав на регламент. "Спикер" - здравый смысл - неубедительно взывал к порядку, но, кажется, в него плеснули соком, потому что он вскоре заткнулся. Оглушенный, я вышел на улицу, и только здесь зимний вечер немного охладил пляску мыслей в моем разгоряченном "доме советов".
Мей шел угрюмый - ему тоже, похоже, впечатлений хватало.
- Она нас даже не спросила, в чем же наши проблемы выражаются, - раздраженно проговорил он, когда мы миновали уже квартала четыре.
- Угу, - я на минуту задумался, пытаясь понять, что этот факт может означать. Выходило, что и хорошее и плохое - или то, что ведунья наша шарлатанка, или, что ей и спрашивать-то ничего не надо - итак все знает.
- Ты ей поверил?
Я лишь пожал плечами - ответ и самому мне был не известен.
- Слушай, - Мей остановился, - мне к тестю надо. Чуть не забыл... Просил меня подъехать сегодня. Ну, давай, увидимся.
Он вяло пожал мне руку и двинулся обратно по улице.
- Эй! Остановка-то в другой стороне.
Мей приостановился в замешательстве. Потом махнул рукой:
- Там рынок цветочный. Куплю цветок теще. Кактус.
Я посмотрел в его удаляющуюся спину. Она была сгорбленной, будто идти приходилось против ветра, хотя никакого ветра не было. Промозглое воскресенье подходило к концу. Солнце, глянувшее на нас через окна Тамары, проглотила клубящаяся в небе чернота. Фонари разгорались все сильнее, пятнами желтой тоски забрызгивая тротуар. На кирпичной стене дома горела фосфорная надпись "Встретим мЭлениум достойно!". Под ней сней краской был нарисован худой пацан в вязаном "горшке" на голове, азартно глотающий "колеса". С прошлого года, когда человечество шумно разменяло очередное тысячелетие, она немного истрепалась, но стирать ее никто собирался. В душе поднялось раздражение против всех придурков, пишущих гадости на стенах. По мне уж лучше "х..." и "п...", чем такие нарколозунги. Про "х...." и "п..." детишки еще в детском садике узнают. В отличие от призыва въехать в новое тысячелетие на "колесах", ничему новому молодежь они научить не могут.
Я оглядел стену, подумывая о том, не стереть ли надпись самому. Нет, не получится - нитрокраска въелась накрепко. Разве что замазать... Мне вдруг безо всякого перехода страшно захотелось снова оказаться в теплом "золотом лесу". Ворошить ногами опавшие листья, прислушиваться к гудению паутины между ветвями. Или неожиданно перенестись домой, в угол дивана, под большое плюшевое одеяло. Сделать себе пол-литра чая с лимоном, развернуть Кабана лицом к двери и пускай он отгоняет от нее все напасти. К черту! Я не верю, что Мей может желать мне зла. А если кто-то тянет силы из меня через него, а он об этом не подозревает, я его не брошу. Не позволю, чтобы этот кто-то "допил" друга. Моя хата не с краю. С тех самых пор, когда Мей отбил меня от трех пьяных придурков, которым не понравилась сережка в моем ухе. И когда неделю отпаивал меня водкой после смерти матери. И потом, когда занимал мне деньги, урывая из не очень-то шикарного семейного бюджета. Никогда не была моя хата с краю и не будет.
Ветер, дремавший в подворотне, вырвался оттуда, и залепил мне рванным пакетом в лицо. Я снял этот плевок насмешницы Фортуны, и хладнокровно отбросил в сторону. Господи! Что бы ты не приготовил мне, дай силы перенести это достойно...
Торм.
Откуда взялись трансы или "проклятые", как их иногда называли? В сущности, этот вопрос к их реальному существованию отношения не имел. Есть они - и все тут.
Другое дело, почему и как они существуют. Вся загвоздка в устройстве человека. В 21-м веке даже самые одиозные атеисты среди ученой братии вынуждены были признать - известный нам трехмерный мир, это лишь один из слоев бытия. И сами мы тоже не трехмерны, нас окружают энергии - от грубых, почти материальных, до тончайших, уловить которые и приборам-то никаким не под силу. Сообществу трансов это было известно давно и на практике - так же, как и множеству человеческих религий.
Правда, от религиозных деятелей, которых высшие силы наделяли способностью прозревать духовные дали, трансы существенно отличались. По сути, им было доступно восприятие лишь одного вида тонкоматериальной энергии - линий Кармы.