– Это просьба? – наконец сказал Князь.
– Ты предал идеалы любви, доброты, блага империи и могущества Иоанна Стальной Руки, – отчеканил Князь стандартную формулу. – Зло поселилось в твоем сердце. Ты будешь предан смерти.
– Что вы… – забормотал граф. – Я… Я верен императору! – выкрикнул он и рухнул на четвереньки. – Пощади! Пощади, Князь! Я все отдам! Пощади, Князь!
Граф проворно поскакал на четвереньках к Князю – но одна из собак рванулась наперерез. Бесшумно, быстро, слившись с колыханием теней на полу. Граф лишь успел скосить на нее глаза – а потом челюсти сомкнулись на его шее.
– Ты, твоя жена и все дети твои, – мерно договорил Князь.
Вторая собака будто ждала этого. Она прыгнула и подмяла под собой мальчишку.
– За что? – успела крикнуть жена. – За что?!
– Какие будут указания, милорд?
– Назначьте временного управляющего, пошлите гонца и разберитесь с запасами еды, Шмальке. И отправляемся дальше.
– Но люди устали, милорд…
– Вы что-то сказали, Шмальке?
– Слушаюсь, милорд, – склонил голову человек в черном камзоле.
Из залы, облизываясь и утирая лапами носы, вышли собаки. Беззвучно сели за спиной Князя справа и слева, словно и не собаки, а его собственные тени от двух факелов.
– Мальчишку-то за что? – раздалось от кареты.
Князь резко крутанулся на каблуках. Давненько никто не осмеливался так заговаривать с ним!
– Надеюсь, трапеза доставила вам удовольствие? – спросил шут. – Граф очень старался, готовя стол. Он ждал вас к утру.
Из-за кареты вылетели обе собаки и сели возле Князя. Как обычно – и все же чуть иначе. Словно были чем-то недовольны. Не нашли чего-то?
Князь шагнул вперед – и понял, что было не так. Шут не был безудержно смел. Он был безмерно пьян. Потому и сидел на подножке – ноги его уже не держали.
– Брысь!
– Вы весьма любезны, Князь, – хихикнул шут. – А я хотел просить вас о милости.
– О милости? Меня?
– О да, вас! Это же вы Князь Любви, это же вы хозяин Ласки и Нежности, – хихикнул шут, покосившись на собак.
– Прекрати мусолить слова своим гнусным языком, смерд, если не хочешь обменять его на намыленную веревку. Брысь!
– И все же я просил бы вас о милости! – сказал шут, с трудом поднимаясь с подножки.
– Что тебе нужно?
– Не будет ли Князь столь любезен, чтобы разрешить мне развлекать его во время пути?
– Тебе не на что уехать из города? Шмальке, дайте этому смерду…
– Нет, я хотел бы просить вас о милости разрешить развлекать вас во время пути, – упрямо повторил шут. – В меру моих скромных сил помогая вам исполнять ваш скорбный долг ради добра, любви, блага империи и могущества светлейшего Иоанна Стальной Руки.
– Ты либо очень смел, либо очень глуп, – сказал Князь.
– Это разрешение? Милорд.
– Ну что же… Открой дверь! Помощничек…
