Почему только сейчас он стал задумываться над своей жизнью? Трудно сказать. Возможно, причиной тому одиночество. Еще месяц назад, когда семья находилась рядом, не хватало времени даже на общение с сыном, тут уж не до глупого самокопания. Теперь пустота начала наполняться химерами. Что все-таки послужило толчком для смятения в душе? Не отношения ли с гражданкой Авдеевой? Ее покорность и одновременно упрямство. Мол, готова на все, но твоей никогда не буду. Так, значит, просто оскорбленное мужское самолюбие говорит в нем? Неужели столь примитивно? Не то все, не то… Девица тут ни при чем. Его, конечно, тянет к ней, но ведь не юнец же он, чтобы потерять голову. Тут другое, другое…
Но что?
В последнее время его мучит один и тот же кошмарный сон. Какое-то подземелье… мертвец не то в гробу, не то в саркофаге. Черное, словно обугленное лицо. Полное отсутствие волос на голове… Мертвец неожиданно поднимается и, растопырив руки, пытается поймать его. Саша мечется по подземелью в поисках выхода, бросается из стороны в сторону, словно загнанная крыса. Дурацкий, конечно, сон, но ведь эти образы чем-то порождены? Помнится, в отрочестве имело место нечто подобное. Археологические раскопки, которые вел довольно странный господин… Как там его имя?.. Забыл, все забыл! Он, помнится, показывал нечто подобное…
– Теперь об американце, – неожиданно для себя услышал Шахов и встрепенулся.
– Что там?
– В настоящее время находится в календарном отпуске, – стал докладывать Федоров. – Несколько дней провел за городом в обществе этой девицы Авдеевой.
Шахова будто ударили под дых. Он судорожно вздохнул, помял ладонью лицо.
– Дальше.
Федоров пожал плечами:
– Ничего противоправного не замечено. Милуются парень с девкой… – Он хмыкнул. – Дело молодое.
Шахову послышалась в голосе лейтенанта скрытая ирония. Ведь наверняка знает, что Шахов встречался с Авдеевой в гостиничном номере. Он взглянул в лицо Федорову. Оно выглядело глуповато-невозмутимым.
– Авдееву я привлек к сотрудничеству, – сообщил Шахов подчиненному, словно оправдываясь, и сам удивился, зачем он это сказал.
Федоров понимающе кивнул.
– Во всяком случае, даже если этот Смит ни в чем не замешан, за ним все равно нужен пригляд.
– Это уж точно, – подтвердил лейтенант. – Теперь последнее…
– Что еще?
– Непонятные дела творятся на Шанхае.
– А именно?
– Помните смерть мальчика? Его еще как будто укусила змея.
– Весьма смутно.
– Так вот. Именно умерший мальчик, его фамилия Скворцов, стал причиной волнений.
– Волнений?! Это как же понимать?
– Возможно, волнений – слишком сильно сказано. Тут больше подходят определения: темнота, мракобесие. Одним словом, несколько шанхайских стариков раскопали могилу мальчика.
– Зачем?!
– Якобы мальчик вовсе не умер.
– То есть как?
– Я же говорю: мракобесы. Раскопали, забили в труп кол. А потом, собрав толпу, отправились к дому покойного и сожгли его.
– Ничего себе!
– И не просто сожгли. Сгорели и обитатели дома – семейство Скворцовых.
– А милиция-то куда смотрит?
– И тут тоже имеется странность. Участковый Хохлов пропал.
– Это какой Хохлов? Из бывших чоновцев? Шебутной такой?
– Вот-вот.
– А зачинщики поджога известны?
– Конечно. Три старика. Заняться расследованием?
– Вообще-то это дело милиции. Тем более исчез их сотрудник. Хотя ситуацию в Шанхае нужно держать под контролем. Место неблагополучное, скопление всякого сброда. Там вполне могли окопаться контрреволюционные элементы. Они и мутят народ, пользуясь его темнотой и подбрасывая реакционные суеверия. Так что, Федоров, поскольку ты начальник оперативного отдела, уж, пожалуйста, разберись.
– Слушаюсь!
– И еще. Американца тоже пока рано сбрасывать со счетов. Поэтому мне необходимо встретиться с Авдеевой и дать ей соответствующие инструкции.
– В гостинице?
Шахов бросил быстрый взгляд на лейтенанта. На лице того читалась служебная почтительность и деловитость.
– Нет, на этот раз не в гостинице. Слишком людно. Сегодня в семь вечера пускай ждет меня возле звукового кинотеатра. Хотя там еще больше народу. А, ничего! Я подъеду на служебном автомобиле, она сядет… Почему бы и нет? Могу я в свободное время покатать красивую девушку? Ведь она красива, ты как считаешь?
– Ничего, так… Хотя, на мой вкус, культурки маловато. Деревня отчетливо проступает. Физия курноса, да и скулы эти… Поволжье – одно слово.
«Сам ты – физия! – подумал про себя Шахов. – Идиот!»
