Псы войны полностью

Самарказ закрыл глаза и обратился к Несущему Свет. У него было всего несколько секунд чтобы вознести последнюю молитву и попросить прощение за то, что хотел преждевременно проникнуть за Красные Врата. Едва ли Мард-Риб смилостивится, но не дело отходить с душой, запятнаной грехами. На то, чтобы покаяться во всех, времени у Самарказа не было — поэтому он выбрал тот, который считал самым тяжким.

Риалея выкрикнула слова заклинания, замахнулась кинжалом и сильным ударом пронзила грудь охотника. Лезвие пронзило сердце, и, когда аватара вынула лезвие, из раны хлынула кровь. Тело Самарказа охватило зеленоватое сияние, воздух задрожал сильнее, и земля завибрировала, а ветер теперь завывал в скалах подобно стае баньш. Небо почернело, его пересекли несколько молний. Кровь охотника пролилась на алтарь и мгновенно впиталась. Искушённые начали медленно расходиться, словно расширяя треугольник, вершины которого образовывали. Со всех сторон налетали яростные вихри, долетел оглушительный удар грома, и хлынул проливной дождь. Камень раскололся, и тело Самарказа упало на землю. Из него вверх ударил столб алого пламени, вскоре он достиг небес и разлился по нему. Теперь молнии сверкали каждую секунду, и воздух расходился волнами, так что люди едва могли удержаться на ногах.

Из-за скал показалась процессия, состоявшая из мурскулов. Впереди шёл Кулхугара, за ним следовало высшее командование. Никто не пустился бежать при их появлении, включая Риалею. Вместо этого она коротко кивнула Масабе-Гаруху в знак приветствия.

— Что тут произошло? — спросил тот, подходя ближе. — Почему Проводник сопротивлялся?

— Не знаю, наверное, что-то почувствовал. Это было для нас полной неожиданностью.

Красное пламя тем временем постепенно превращалось в гигантское кольцо, начинающееся в небе, концы которого медленно приближались к земле, чтобы замкнуться.

— Вначале всё шло, как задумывалось. Уговорить его добровольно участвовать в ритуале было нетрудно, — голос у Риалеи стал низкий и хриплый — похожий на тот, которым говорил Кулхугара и другие мурскулы. — Достаточно оказалось убедить, что срок для открытия портала ещё не наступил.

— Он полагал, что попадёт во дворец махараджи? — с легкой усмешкой спросил Масаб-Гарух, наблюдая за тем, как в воздухе появляется портал.

— Глупец! — отозвалась Риалея.

— Но его кровь была испорчена. Почему же портал открылся?

— Это мне неизвестно, Масаба-Гарух.

— Вы рисковали, продолжив ритуал.

— Да, но иного выхода не было. У нас и так имелись проблемы с кровью мутанта и кентавра.

— Вот именно! И в совокупности с кровью этого человека это могло привести к катастрофе.

— Нам не следовало продолжать ритуал? — спросила Риалея.

Кулхугара помолчал.

— Что сделано, то сделано, — сказал он. — Нам повезло. Ты собираешься встретить войска владыки Эреба в этом виде? — добавил он, окинув Риалею скептическим взглядом.

— Нет, Масаба-Гарух, — Риалея слегка поклонилась. — Я немедленно сменю его.

С этими словами она достала из-под одежды две экрахеммы и сбросила платье, оставшись нагишом. Ударив палочки друг о друга, Риалея быстро заговорила, произнося заклинание, и через несколько секунд её тело начало преображаться: кожа стала грубой и покрылась костяными наростами, черты лица исказились, конечности удлинились, женская грудь втянулась, а талия расширилась. Вскоре перед алтарём стоял мурскул, на груди которого светился замысловатый символ, отдалённо напоминавший звезду с острыми лучами разной длины.

— Как тебя зовут? — спросил Кулхугара.

— Б’акар-Авах, — ответил с поклоном мурскул, — из касты Безликих!

— Кто пробудил тебя?

— Састар Равана.

— Ты хорошо поработал и будешь вознаграждён.

— Благодарю, Масаб-Гарух!

— Где храмовники, которые сопровождали вас?

— Они ушли.

— Хорошо, пусть едут беспрепятственно. Возможно, они нам ещё послужат.

— Да, Масаб-Гарух.

— Когда откроется портал?

Б’акар-Авах взглянул на небо.

— Скоро. Через несколько минут.

— Надеюсь, армия владыки Эреба готова.

— Уверен, что так.

— Я должен доложить обо всём састару Раване, — проговорил Кулхугара.

Один из сопровождавших его мурскулов вышел вперёд и положил на землю плоский золотой диск, покрытый символами древнего языка нифилим. Он нажал на нём несколько панелей, и в воздухе возникло неясное изображение чёрного тела Ф’адук-Азамала.

— Ну?! — нетерпеливо воскликнул тот, подаваясь вперёд.

— Красные Врата открываются, састар! — сказал Кулхугара с низким поклоном. — Осталось несколько минут!

— Прекрасно! Я хотел бы быть с вами. Но должен подготовить здесь всё.

— Владыка Эреб узнает о вашем усердии, састар, — пообещал Масаб-Гарух.

— Хорошо. Свяжись со мной, когда наша армия окажется на Земле.

— Слушаюсь! — Кулхугара сделал знак мурскулу, и тот выключил золотой диск.

Тем временем кольцо красного пламени замкнулось, сойдясь на том месте, где находился импровизированный алтарь. Внутри него воздух потемнел и словно загустел. Спустя некоторое время он задрожал как стекло, и вокруг разнёсся нарастающий свист. Дождь хлестал немилосердно, ветер превращался в ураган и рвал одежду.