- Виктор Кошелев, штурман и главный специалист по преферансу; Мартын Босс, офицер управления огнем и дока по женскому полу; Андрей Беляев, корректировщик и ходячий прикол; Ваня Белкин, работал советником во Вьетнаме, мы зовем его "Джек-Потрошитель". Разбирается во всём, что стреляет...
- Да, ну? - недоверчиво потянул Голон.
- Сами убедитесь! - с вызовом сказал капитан. Не желая влазить в перепалку, Голон замолчал. - С первым пилотом Вы уже знакомы...
Рядом с самолетом скрипнул тормозами джип "Миневра" пустынной расцветки.
- Мон капитан, Вас требуют срочно в штаб базы, - крикнул водитель. Зигунов вскочил в кузов и приказал второму пилоту:
- Алексей, познакомь товарища советника с остальными...
- Так точно, товарищ капитан, - вяло отреагировал Галицкий.
- Курите, - Голон протянул ему пачку "Мальборо".
- Спасибо. Можно один вопрос?
- Да.
- Почему выбрана наша группа?
- Не знаю. Вашему начальству виднее, - честно ответил советник. - Могу только предположить... - Голон, не закончив фразу, стал наблюдать за джипом. Пилот молчал, не смея продолжить вопросы. "Миневра" лихо подрулила к штабу. Сергей видел, как капитан лихо соскочил с машины и вбежал в здание. Прошло несколько минут. Два офицера вышли из здания и покатили к самолёту.
- Вот сейчас и полетим, - сказал вслух Голон. - Товарищ Галицкий, распорядитесь погрузить мой багаж в самолёт...
Семь часов перелета пролетели почти незаметно. Голон расположился в удобном кресле по левому борту, чтобы не светило солнце. Остальные члены команды сели в конце небольшого салона самолёта. Самолёт оторвался от земли и вскоре в салоне стало прохладно. Сергей стал изучать инструкции МИДа, изредка поглядывая в иллюминатор. Цвет бескрайних песков Сахары постоянно менялся от белого до коричнево-красного. Пейзажи саванны были ещё разнообразнее. Самым скучным оказался полёт над джунглями. Несколько минут тёмно-зелёная растительность заполоняла горизонт от края до края, пока не сменилась синевой Гвинейского Залива.
- Пролетаем над Котону, - пояснил Галицкий, вышедший в пассажирский салон. - Через час по левому борту будет остров Фернандо По.
Голон с любопытством смотрел вниз. Бескрайний океан был испещрён точками кораблей, а далеко-далеко на востоке в сизой дымке прятался берег. Где-то там лежала цель его командировки - страна Зангаро. На подлете берегу на горизонте вырос грозовой фронт. Он походил на огромный гриб, из которого то и дело вырывались проблески молний. В салоне вновь появился Галицкий и сообщил:
- Надо либо садиться в Браззавиле или возвращаться в Котону. Точка нас не принимает. Какие будут распоряжения?
Голон задумался и посмотрел в окно. Небо было затянуто плотным белесым слоем облаков.
- Спросите мнение Зигунова, - попросил он. Галицкий прошёл в конец салона. Через несколько секунд он вернулся вместе с капитаном.
- Товарищ советник, - решительно сказал командир группы. - Считаю, что надо лететь в Браззавиле. Здесь совсем близко до места назначения. - Он посмотрел на Галицкого, ожидая поддержки. Тот согласно кивнул:
- Командир борта тоже так считает, - повторил он. - полоса длиннее и товарищи надёжнее...
- А как же секретность? - спросил Голон.
- В Браззавиле иногда садятся самолёты наших антарктических экспедиций. У нас как раз такая машина - вряд ли кто догадается.
- А как же наши люди? - Голон махнул в сторону салона, откуда доносился разноголосый гул. - Они не похожи на полярников.
- Они останутся внутри самолёта до утра. Фронт пройдёт, и мы сразу вылетим, а Вы нас догоните по земле...
- Хорошо. Запрашивайте посадку.
Галицкий козырнул и скрылся в кабине.
- Товарищ советник, Вы будете ночевать в нашем посольстве, - уверенно произнёс капитан. - Почту на Родину передадите?
Голон не знал, что ответить, но на всякий случай кивнул. - Передать то передам, только всё равно её будут люстрировать.
Зигунов согласно кивнул голов и пошёл к своим ребятам, отдавать распоряжения.
В 18:40 по местному времени самолет коснулся полосы аэропорта "Майа-Майа". Его выкрашенное в белый цвет скромное здание аэропорта, было хорошо различимо в свете прожекторов. Оно представляло собой шедевр колониальной архитекторы - десяток арок по фасаду, за которыми шёл проход по всей его длине. Ветер совершенно стих: в проёмах уныло свисали флаги Народной Республик Конго. Прямо над главным входом с неоновой надписью на французском: "Добро пожаловать в Браззавиль!", возвышалась диспетчерская вышка. Быстро темнело: за невысокой оградой угадывались силуэты немногочисленных встречающих (или любопытствующих), а перед нею - полицейских. На летном поле "илюшин" был не единственным воздушным судном. Неподалеку от здания аэровокзала стояла пара небольших самолетов авиакомпаний из соседних с Конго стран. Чтобы не привлекать излишнее внимание, советский самолёт сразу отогнали в дальний угол лётного поля, перегородив подходы грузовыми автомашинами. Едва Сергей вышел на трап, на него буквально дыхнуло чем-то влажным и жарким, воздух был какой-то "тяжёлый", а руки словно обложили влажной и теплой ватой! Вот они - тропики!