- Мы с ним познакомились через Гомеза в сентябре прошлого года - начал Тимон. (Через полтора месяца после моего отъезда, - отметил про себя Жан.)- Он, как обычно сидел в компании Гомеза и его девиц, с ними был третий белый, только что вернувшийся из экспедиции к Хрустальной Горе, они веселились. Конечно, открыли месторождение платины, повод был. Они поили всех в зале - пригласили и меня. А я взял и спросил Чарли ( я так называл Шеннона), а с чего они так веселятся - платину всё равно приберет к рукам крупная фирма, какие-нибудь, "Лонро" или "Кайзер", а правительству достануться какие-нибудь гроши. Он меня выслушал и сказал, что этого не будет. Следующий раз мы встретились через пару месяцев, как раз правительство объявило передаче горной концессии никому неизвестной британской компании "Бормак", он сам подошел ко мне и попросил помощи.
- Он попросил? -удивился Лангаротти.
- Да,информации, - уточнил Тимон. - Чарли хотел знать кому принадлежит "Бормак".
- Вскорее я узнал, - продолжал Маршан, - что Бормак контролируется группой швейцарцев, хотя в нем есть и английские вложения. После этого мы встречались с ним здесь почти каждый вечер. Чарли стал говорил, что невсе не так просто, как ему казалось и что, по-видимому, Эндин был прав.
"Уж не тот ли человек, которого мы выпровадили из Кларенса, предварительно пристрелив его кандидата в президенты? Но его, по-моему, звали Харрис..." - подумал Лангаротти, но промолчал.
- За неделю до самоубийства Шеннона в страну прибыл английский посланник сосвоей молодой женой. Чарли было не узнать, он постоянно курил, а потом застрелился в роще. Говорят, при нем нашли какие-то бумаги. На панихиде эта женщина сильно плакала...
- Все это сильно запутано,- потянул Лангаротти. Он не имел никакого представления об интимных связях своего командира.
- Я хочу угостить Вас за счёт заведения, позвольте присоединиться,-раздался голос Гомеза откуда-то сбоку.Вместе с ним подошёл один из белых, с которым Лангаротти столкнулся на лестнице. - Позвольте представить, Кен Неду - управляющий Униона...
-???
- Унион - это рудник в Хрустальных горах, - доверительно наклонившись к Жану пояснил Маршан и предложил. - Господа, здесь тесновато. Давайте перейдём в курительную комнату... .
Беседа затянулась до сумерек. Сигары, виски и бренди развязали языки, но ничего существенного Жан так и не узнал. Говорили о природе и перспективах, прошлом и будущем, искали общих знакомых... К концу вечера Жюль и Жан превратились в закадычных друзей, выяснив, что заочно были знакомы через ОАС. Поздно вечером, плавно погружаясь в сон,Жан подумал, что разобраться во всем будет непросто.
Утром, бреясь, Лангаротти рассматривал себя в зеркале: на него смотрел небольшого роста, крепко сбитый, смуглый мужчина с неплохой мускулатурой. Жан считал себя счастливчиком - за все время войн в Алжире и Биафре его ни разу не задело. Шрамы у него остались после Санте и Иль-Ре, где отсидел полный срок за участие в мятеже ОАС. За предательство памяти тех тысяч фрацузских парней, которые погибли защищая интересы Франции вАлжире, он не мог простить де Голля и созданную им Пятую Республику. Поэтому он, как и многие другие ветераны колониальных войн пятидесятых годов, колесил по Африке в поисках применения своего военогоопыта.Ровнов 9:00 Жан спустился в холле, где его поджидал Патрик.
- Едем!
- Сэр, Вы в гражданском? - вопрос повис в водухе.
- А, где я себе возьму парадную форму?- огрызнулся Жан.
- Извините, сэр, я не подумал. Пока Вы будете находиться в штабе, я что-нибудь придумаю.
- Ну,ну,-хмыкнул Жан. Ему вовсе не хотелось надевать белые кепи и мундир с канареечного цвета бриджами, обмотками и берцами, которые являлись парадной формой жандармерии Зангаро. Лангаротти предпочитал полевую форму: свободные десантные куртки, брюки и берет. Однако, порядок есть порядок:на прием к президенту так не пойдешь.
Когда "лендровер" подкатил к штабу жандармерии - он узнал в нихпрежние полицейские казармы...