– И что же Вы думаете делать? Мне кажется вопрос с сахарным заводом нельзя быстро решить?
– Я должен посоветоваться с Лорримаром. Ваши люди смогут подготовить для меня досье?
– Конечно. Утром оно будет у Вас в офисе.
– Надеюсь, что ревизию северной таможни Ваши сотрудники смогут провести достаточно оперативно? Может нужна помощь?
– Какая? – Дусон расправил свои плечи и снисходительно посмотрел на собеседника. – Может у Вас есть пара профессиональных счетоводов на примете?
– Их вполне может заменить пара полицейских, – ехидно усмехнулся Бенъярд. В глазах бывшего профессора промелькнула искра неуверенности и страха. Вероятно, где-то в глубине своей души он боялся и ненавидел полицейских:
– Вы думаете, что мои сотрудники воруют?
– Не знаю, не знаю. Я бы на Вашем месте подумал о другом порядке таможенных сборов…
– Учту твои замечания, Генри, – сухо поклонился Дусон и вышел из зала.
На встречу с мадам Соваж Бенъярд едва не опоздал: задержало дело лётчиков с Ажуана, которые, как оказалось, уже неделю назад направили все необходимые бумаги для открытия фирмы. Генри не понимал, почему тормозится столь нужное для Зангаро дело и решил лично поговорить с Сержем Компана. Он взглянул на часы: до встречи оставалось всего полчаса, а ему ещё надо было заглянуть домой и переодеться. Ровно в шесть часов вечера он вбежал в фойе «Индепенденса» с охапкой ярких тропических цветов: их нарвал его вестовой, пока он переодевался.
Аньела, как и полагается, опоздала ровно на пять минут. Она была в доходящей до пола бубе с золотой вышивкой по краям и диковинном головном уборе, напоминавшем индийский тюрбан с павлиньими перьями. Её запястья, шея и пальцы сверкали золотом. Её сопровождал Марит в какой-то невообразимой полувоенной форме.
– Привет, Генри, – приветствовал он Бенъярда. – Очень хорошо, что едешь с нами. Нас пригласил к себе домой Жан, племянник президента. Мишель уже там. Он позвонил и сказал, что президент тоже подъедет на эту вечеринку.
Бенъярд знал, что Жану выделен коттедж, который некогда занимал Энекин Флет, бывший генеральный прокурор страны. Поговаривали, что у этого жилища был весьма своеобразный интерьер. Он протянул букет мадам Соваж и поцеловал ей руку:
– Вы неотразимы, мадам!
– Как приятно видеть истинного мужчину в этой дикой стране, – произнесла Аньела своим приятным голосом и кинула через плечо. – Учись ухаживать за женщинами, брат!
Тотчас к выходу из отеля подали машину: Марит уселся на переднее сиденье, так что Генри опять оказался рядом с самой обворожительной женщиной на свете.
Вечеринка удалась на славу. Жена Жана Мишель оказалась не только прекрасной хозяйкой и очаровательной девушкою с кожей цвета какао.
– Её отец – француз, лётчик. Мне было всего пятнадцать, когда он взял меня замуж, – пояснила Аньела, проследив за взглядом Бенъярда. – Его сначала отправили в Индокитай, потом был Алжир. Я почти всё время жила с братом, а он прилетал ненадолго. Во время восстания муж угнал вертолёт и вывез нас всех из Браззавиля в Заир. Его за это судили, разжаловали.
Голос женщины звучал глуше и глуше: видимо, её захлестнули воспоминания.
– Где-то там, – она кивнула в сторону севера, – он погиб в пустыне.
– Это точно?
– Да, Обломки его «алуэтта» и останки тел нашли недалеко от Абадлы. Это в западной части Алжире. Я там была…
Молодёжь веселилась, более старшее поколение вело светские разговоры, когда на виллу прибыл президент в сопровождении Кати Брегмы. Он всех поприветствовал и через некоторое время присоединился к старшему поколению. Его племянник Жан не отходил от дяди ни на минуту, представляя своих гостей.
– Генри, ты тоже здесь? – удивлённо произнёс доктор Окойе. – Я не знал, что у тебя такие знакомые.
– Марит и его племянник Мишель недавно помогли мне выйти из затруднительного положения, в котором я оказался в Уарри. Я им очень признателен…
– А кто эта очаровательная дама?
– Это – мадам Соваж, мать хозяйки этого дома.
– Вы очаровательно выглядите, мадам…
– Аньела, господин президент.
Доктор Окойе выпрямился и картинно раскинул руки:
– Здесь, в этой домашней обстановке называйте меня Вайант!
Тут откуда-то появилась Кати и уставилась на мадам Соваж подозрительным взглядом:
– Господин президент, я Вас потеряла. Кто эта женщина?
– Не волнуйся, дорогая, – Окойе взял секретаршу под руку и широко улыбнулся. – Это – мадам Соваж, мать Мартины. Моя родственница. Можешь не ревновать её ко мне: у неё сегодня другой объект агрессии – министр Бенъярд.
Генри горел от смущения, Кати смотрела на него с подозрением, а Аньела с лёгкой усмешкой. Один Окойе сохранял невозмутимое выражение на лице:
– Так как идут переговоры, мадам? Дусон Вас не обижает?
– Нет, э-э-э… мистер президент! У меня прекрасный защитник!
– Мой племянник, этот шалопай!
– Он, конечно, помогает мне, своей свекрови, но у меня есть гораздо более сильный защитник!
– Кто? Ваш брат Марит?
– Нет, Вайянт. Ваш министр Бенъярд.
– Генри! Ты работаешь на иностранцев, – шутливо воскликнул Окойе и погрозил ему пальцем. – Не ожидал, не ожидал.
