Небольшие каменные домики под старой, тусклой черепицей, маленькие окна, занавешенные до половины. Ограждения между дворами выложены из кусков горной породы… За шеренгой боевиков стоит пацаненок лет двенадцати и держит на поводке двух лохматых рябых кавказских овчарок. Собаки непринужденно лежат у ног паренька, ясно — ученые.
«Прав чекист, — с сожалением подумал Олег. — Никто не собирался оставлять нас без присмотра. Эти мохнатые твари быстренько с нас шкуру спустили бы».
Пленные медленно двигались по узкой деревенской улочке, чеченские боевики шли сзади в небольшом отдалении, внимательно следя за пленниками.
— Боятся — значит, уважают, — философски резюмировал действия конвоиров Клочков.
— Это не пацанов-срочников им шугать. С мужиками имеют дело, могут и сами по рогам схлопотать, — нарочито громко ответил Донцов, специально провоцируя чеченцев, может, кто подойдет поближе. Не подошли.
Чем дальше в глубь деревни они шли, тем больше вооруженных людей попадалось на их пути. Бородатые здоровяки, увешанные самым современным оружием, с усмешкой смотрели на пленников.
Олег оглядывался по сторонам. Покосившиеся домики, заборы, выложенные полуметровым штабелем из кусков горной породы. Небритые, разномастно одетые люди. Кто в камуфляжных комбинезонах и папахах, кто в черкесках, поверх которых надеты солдатские бушлаты, третьи и вовсе в гражданском. Но все с оружием.
Наконец двое пленных и их конвой вышли на деревенскую площадь — небольшое пространство с выложенной горной породой брусчаткой. В торце площади стоял большой дом, недавно побеленный. Окна дома были завешены светозащитной тканью. А к деревянному козырьку прибито древко флага. На темно-зеленой материи силуэт воющего волка.
— В бывшем сельсовете устроили себе штаб, волки позорные, — с усмешкой вполголоса произнес полковник Клочков.
— Я уже догадался, — так же тихо ответил Донцов.
Возле здания скопилось несколько десятков чеченцев. Они стояли полукругом и с интересом рассматривали пленников. Немного в стороне от них двое боевиков на большом мангале переворачивали шашлык. На метровых отрезках стальной проволоки были нанизаны большие куски мяса. В боевиках Олег узнал конвоиров Аслана и Махмуда. Переворачивая мясо, они то и дело прикладывались к горлышку бутылки.
Другие чеченцы тоже не очень придерживались законов шариата, и несколько бутылок с водкой передавались из рук в руки, по кругу.
Наконец пленники остановились в центре площади, и сопровождавший их конвой быстро присоединился к выпивающим боевикам.
Запах жареного мяса щекотал ноздри пленникам. Рот Олега наполнился слюной. Не успел Донцов сглотнуть ее, как дверь дома открылась настежь и на крыльцо вышла группа людей. Все боевики как по команде замолчали, а Клочков сунул руки в карманы и буркнул себе под нос:
— Что и следовало ожидать.
Услышав эти слова, оперуполномоченный начал внимательно рассматривать вышедших. Но из троицы стоящих на крыльце он узнал лишь одного, водителя Алика. От того деревенщины-лоха не осталось и следа. Он был тщательно выбрит, одет в добротный джинсовый костюм, теплый свитер и короткую дубленку. Однако Алик в этой троице был не главный, он стоял немного позади двух других.
Один из двоих был чеченец с широкой густой бородой, он был одет по-походному, обут в высокие ботинки на протекторной подошве. В голенища ботинок были заправлены камуфлированные штаны. По ядовито-зеленой расцветке Олег догадался: «Натовский комбезик». Впрочем, сейчас такой набор можно было купить в любом военторге. Теплый летный свитер был заправлен в штаны, на поясе висела небольшая кобура для «ПМа» и кавказский кинжал в инкрустированных ножнах.
Стоящий рядом с ним мужчина очень отличался от других. Это был славянин лет пятидесяти, с круглым холеным лицом, приличным брюшком и толстыми чистыми пальцами бухгалтера или учителя.
Одет он был также своеобразно: зимние теплые кроссовки, сиреневый с размытыми вставками спортивный костюм. Если бы не жилетка поверх костюма козьей шерстью внутрь и не баранья шапка на голове, можно было бы посчитать, что это какой-то профессор на утренней пробежке. Но, как сразу сообразил Донцов, за интеллигентной внешностью скрывался матерый волк, перед которым все это чеченское воинство не более чем стая бродячих собак. И он не ошибся.
— Ну, здравствуй, Клочков, — произнес, спускаясь с крыльца, носитель папахи.
— Здравствуй, здравствуй, — ухмыляясь, проговорил полковник, по-прежнему держа руки в карманах.
— Говорил же я тебе, Владимир Константинович, что следующая наша встреча будет последней?
Вслед за «профессором» как тень двигался Алик.
— Да, я уж догадался. — Клочков по-прежнему нагло ухмылялся. Потом, вытащив руки из карманов, расправил плечи и громко произнес: — Давай не будем затягивать процедуру, Логинов.
— Закон гор, — улыбнулся Логинов. — Слово гостя — закон для хозяев.
