Неужели Фиргалл мог несколько дней назад увлечённо рассказывать ей про звёзды голосом, в котором не было этого яда?
— Послушать моего сына, так ты была живым мертвецом, когда он встретил тебя.
Гнеда сглотнула и стиснула зубы.
— Зачем ты так поступил со мной?
Вместо предполагаемой холодности девушка услышала в своих словах укор. Она совсем не умела притворяться, не стоило и пробовать.
Фиргалл криво усмехнулся и поднялся. Серебристая свита сидела на нём, как влитая, подчёркивая крепкий стройный стан.
— Я преподал тебе урок, а ты, вместо того чтобы извлечь из него пользу, лишь лелеешь свою обиду. — Он заложил руки за спину и принялся мерить шагами светлицу. — Нельзя никому доверять. Не в твоём положении. Ты можешь полагаться только на себя.
Он резко повернул голову, и это хищное движение напомнило ей Гобахана.
— Но это был
— Небеса, да ты проспала полдороги! Почему ты полагаешь, что со мной находишься в безопасности? Да, мы во владениях моего отца, но кто знает, на что готовы пойти люди Финтана? Ты хоть раз видела, чтобы я терял бдительность, даже на миг? Достаточно одной метко пущенной стрелы, и меня больше не будет рядом.
Он снова замолчал и продолжил ходить, глядя себе под ноги. Гнеда провела тыльной стороной ладони по обветренным губам. В горле так пересохло, что она отдала бы что угодно за глоток воды.
— Ты мог сказать об этом, а не бросать в одиночестве и неизвестности!
— Да, но ты бы пропустила мои слова мимо ушей. Речи – это пустое, ничто не научит тебя лучше собственного опыта. Конечно, разве стоит заботиться о безопасности, трудиться запоминать дорогу, вообще узнавать, куда и зачем тебя везут? — Он резко всплеснул рукой, прежде чем вернуть её за спину. — Ведь рядом всегда оказывается кто-то, жаждущий тебе помочь!
Его уничижительный намёк покоробил Гнеду.
— Если бы Айфэ не нашёл меня… — её голос пресёкся, и девушка поспешила прикрыть рот рукой.
— О, ты скорее умрёшь от жалости к себе, чем от чего-то иного! — вспылил Фиргалл, и его глаза блеснули раздражением. — Он встретил тебя на тропе к усадьбе, ты была на правильном пути! — выплюнул сид. — Ещё немного, и ты бы вернулась сама. Но, разумеется, это бы лишило тебя удовольствия быть спасённой. — Фиргалл с издёвкой протянул последнее слово. — Если бы только твой отец мог видеть тебя сейчас!
Глаза Гнеды расширились, а кровь прихлынула к лицу. Она вскочила, вытянув руки со сжатыми кулаками вдоль тела, и выкрикнула:
— Мой отец никогда бы так не поступил со мной!
Фиргалл остановился, глядя на неё со странным выражением, которое Гнеда не могла распознать.
— Я был оставлен в лесу, когда мне шла десятая зима, — процедил он сквозь зубы. Ярость потихоньку отступала, и девушка заметила, что сид побледнел. — Я не делал с тобой ничего, через что не прошёл бы сам. Ты должна быть готова, выйдя из дому, больше туда не вернуться. Ты обязана осознавать, что происходит вокруг, а не предаваться вместо этого бесполезным мечтаниям. Ты должна уметь постоять за себя. Выжить в одиночестве. А самое главное, — он смерил её тёмным взглядом, — ты должна быть сильной. Страх, обида, жалость к себе – это слабость.
Гнеда несколько мгновений кряду молча смотрела на сида, тщетно пытаясь пробить невидимую стену за его глазами.
— А жалость к другим, Фиргалл? — Её голос подрагивал, а губы не слушались. — Жалость к другим, это тоже слабость?
— Ещё какая, — тихо ответил он и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
***
После произошедшего Гнеда почти перестала видеть Айфэ. Он больше не приходил, чтобы взять её на прогулку, не проведывал в конюшне, когда девушка ухаживала за Пламенем, не появлялся, как это бывало прежде, из ниоткуда, чтобы увлечь с собой на рыбалку или в своё тайное укрытие на дереве, где они могли часами наблюдать за птицами и разговаривать обо всём на свете.
Занятия с Фиргаллом между тем шли своим чередом, так, словно ничего не случилось. Пожалуй, Сид был сильнее, чем обычно замкнут и сдержан, но он и до этого не отличался особенной душевностью.
Спустя несколько дней после возвращения в поместье Гнеда обнаружила в своей горнице незнакомый короб, который оказался набит новыми уборами и украшениями. Девушка, не надевавшая почти ничего, кроме пары самых простых нарядов, печально усмехнулась, поглаживая блестящую вышивку на весёлой изумрудной ткани. Кажется, Фиргалл решил откупиться от неё.
Страда и сбор урожая были закончены, скотина сбавлена, закрома заполнены. Вознаграждая своих людей за благополучное завершение летних работ, Фиргалл распорядился приготовить щедрый пир. Гуляния длились несколько дней и напомнили Гнеде Дожинки, что устраивались в Перебродах. Обычно она с нетерпением ждала этого времени, когда в деревне накрывались длинные столы, начинались игры и пляски вокруг высоких костров, но нынче, без Айфэ, бывшим её проводником в чужом мире, она чувствовала себя лишней.
