В воздухе запахло слезами. Теперь Пессимист хорошо видел фигурку Мэй и тех, кто стоял с ней рядом, хотя сама она не заметила его своими слабыми человеческими глазами. А еще ветер донес до него запах страха — ее страха. Кот недоуменно посмотрел туда же, куда смотрели Мэй и все остальные, — на черные, стремительно летящие точки. Его нос дернулся, по худому тельцу пробежала дрожь. Это были вовсе не точки. Это были собаки!
Пессимист остановился. Где-то в животе у него послышалось глухое рычание. Кот растерянно замер, не зная, что делать дальше.
Из последних сил он рванулся вперед.
Теперь они не только слышали сопение псов, но даже чувствовали их зловонное дыхание. Собаки были совсем близко.
Тыквер, Мэй, Беатрис и Фабио посмотрели сначала друг на друга, а потом на пустыню. Поезд подходил к станции. В кабине машиниста друзья увидели скелета в фуражке. Но было уже поздно. В следующий миг свора окружила их, захлебываясь лаем. Беатрис и Тыквер съежились и закрыли головы руками. Мэй и Фабио смело шагнули вперед. Капитан безуспешно пытался отпугнуть собак, размахивая ножом.
— Не подходить!
Одна из них уже хотела вцепиться ему в горло, но тут раздался пронзительный свист, и псина лишь клацнула зубами прямо перед носом Фабио. Собаки неохотно присели. С кровожадно оскаленных клыков капала слюна. Псы только раззадорились оттого, что жертвы близко, а наброситься на них нельзя.
Из-за их спин выплыл Буккарт. Обходя свору, он обнажил острые зубы и довольно прищурил глаза, будто смеялся.
Мэй была в отчаянии. Она слышала, как поезд со скрежетом затормозил у нее за спиной, как открылись двери. Девочка хотела оглянуться и прикинуть, сумеют ли они запрыгнуть в вагон, но не смела даже пошевелиться. Она скосила глаза в сторону.
— И не пытайся, — хрипло просипел Буккарт. Без громкоговорителей его было еле слышно. Он как будто знал, о чем думает Мэй. — Сделаешь хоть шаг, и сотня моих псов разорвет тебя на кусочки…
Буккарт подплыл к девочке и приподнял ее подбородок.
— Ничто не поможет, Пташка Мэй. — Он оглядел ее друзей. — Вот и тебе пришла пора умереть.
Буккарт приставил к ее щекам пальцы с воронками. В глазах у девочки потемнело.
Внезапно слева кто-то взвизгнул, метнулся вперед и схватил Буккарта за пояс. Мэй не сразу поняла, кто ее защитник.
— Тыквер, нет!
Несмотря на то что Буккарт был хилый и тощий, он даже не пошатнулся. С насмешливым видом он оторвал от себя Тыквера, бросил на землю и наступил на него черным сапогом.
— Приберегу тебя для Мамочки. Домовых она любит.
Повизгивая, Мамочка подбежала к Буккарту. Она была втрое больше остальных собак.
— Поезд отправляется! — послышалось за спиной у Мэй.
Мэй повернула голову и увидела скелета-машиниста, который стоял на верхней ступеньке локомотива, будто и не замечая, что происходит на платформе. В следующий миг он скрылся в вагоне. Противно стукнули двери. Поезд запыхтел и тронулся.
В сердце угасла последняя надежда. Беатрис разрыдалась. Буккарт снова протянул пальцы к Мэй. В щеках у нее закололо, кожа начала растягиваться.
И тут Мамочка повела носом и фыркнула так громко, что Буккарт повернулся к ней.
— Не жадничай. Остальные тебе достанутся.
Но собака его не слушала. Она заскулила. С другими псами тоже начало твориться что-то странное. Они все задрали морды, с любопытством нюхая воздух. Хвосты вытянулись как палки, уши встали торчком, носы засопели. Собаки вскочили на ноги, оглядываясь по сторонам.
Буккарт опустил руки.
— Бежим!
Кричал капитан Фабио. Надежды на спасение не было никакой. И все-таки они бросились наутек. Не к поезду, а прочь от него, подальше от Буккарта. Такого поворота событий псы никак не ожидали, и беглецы сумели выиграть долю секунды.
Этого было недостаточно.
Они неслись к пологому бархану, а собаки летели за ними по пятам. Мэй ждала, что в спину ей вот-вот вонзятся клыки. Она взбежала на вершину, увидела фигурку внизу и споткнулась от неожиданности.
Мэй кубарем прокатилась по склону и шлепнулась на песок, растерянно хлопая глазами. Она забыла про собак. Забыла про поезд.
Ей навстречу бежала крошечная тень. У нее были острые ушки и тонкий хвост. Подбежав поближе, тень остановилась, будто не верила своим глазам. И тут девочка услышала протяжный горестный зов:
— Миээй?
У Мэй перехватило дыхание. Она часто заморгала. Голос ее не слушался.
— Киса?
За спиной грянул оглушительный визг. Мэй обернулась. Все собаки встали как вкопанные. Их взгляды были прикованы к маленькой фигурке.
Мэй снова повернула голову к Пессимисту.
— Киса? — шепотом повторила она, чуть не плача.
Собаки в панике взвыли и кинулись прочь. Но Мэй даже не посмотрела в их сторону. Она бросилась к Пессимисту. Упав на колени, девочка заключила кота в объятия, а потом отстранила, вытянув руки перед собой, чтобы убедиться, что это действительно он. Лапки Пессимиста болтались в воздухе.
— Миэй. Миэй. Миэй.
